Вечер опустился на столицу душной пеленой. Зажигались окна домов, неторопливо разгоралась высотная подсветка зданий и прочая иллюминация. Едущие в некотором отдалении машины превратились в цепочки красных или жёлтых или белых движущихся огоньков фар.
Тонированные окна из толстого, бронированного стекла плотно закрыты. Внутри автомобиля циркулирует прохладный воздух включенного почти на полную мощность кондиционера. За рулём водитель-человек, что не так часто можно встретить в последнее
время. Во всяком случае в пределах московской агломерации. С каждым годом стоимость лицензии на ручное вождение автотранспорта только растёт, а штрафы, в случае если в аварии участвует управляемый вручную автомобиль, просто драконовские.
И тем не менее, автомобиль с правительственными номерами управляется человеком. Водитель кажется массивным, из-за надетого поверх одежды бронежилета. На груди, но не напротив сердца, в стороне, неярко сделанная надпись абревиатура федеральной службы безопасности, точнее подотдела занимающегося охраной политически значимых персон.
Установленная в салоне автомобиля температура доставляет водителю в бронежилете некоторый дискомфорт. Он ёжится, застёгивает ранее расстёгнутые верхние пуговицы рубашки, но ничего не говорит пассажиру. Пассажир довольно массивный, в плане талии. Не имея бронежилета, он, пожалуй, будет потолще водителя в бронике. Дорогой костюм тёмных тонов, на пассажире, помят и расстёгнут. Удавка галстука вовсе валяется на другой стороне пассажирского сиденья брошенная туда в период гнева. Несмотря на работающий кондиционер, на лбу у пассажира то и дело выступают капли пота и он вытирает их платком держа его в одной руке, а другой сжимая сотовый телефон по которому постоянно кому-то звонит, а когда он не звонит сам, то кто-то ещё звонит ему. Пассажиру тоже холодно, он ёжится, но ему нужна эта искусственная прохлада как полярному медведю в зоопарке, она помогает ему собраться, стать куском льда, а не расплыться квашнёй по мягкому сиденью.
Оторвавшись от телефона, пассажир спрашивает: Вась, долго ещё?
Через сорок минут будем в Кремле, господин министр, отвечает водитель, он же телохранитель.
Долго. Опоздаем.
Сами видите, что творится на дорогах, хмурится водитель.
Пассажир кивает: Вижу. И это ещё ничего не объявляли по средствам массовой информации. Что же начнётся, когда объявят?
Вопрос явно не нуждался в ответ, поэтому телохранитель молчит. Его дело вести машину.
Телефон в руке министра требовательно зажужжал, но, взглянув на номер звонившего, тот сбросил вызов и скорее, пока не поступил следующий звонок, набрал свой домашний номер.
Протяжный гудок, ещё один. Как же томительно неторопливо текут секунды, когда каждая из них счету? Одна рука прижимает сотовый телефон к уху, другая выбивает дробь на чёрном пластике дверной ручки. Наконец вызов прошёл. На том конце сняли трубку и ровный голос домработницы попросил звонящего представиться.
Катюха, это я, произнёс Министр в трубку. Денис дома? Позови к телефону.
Ваш сын категорически просил его не беспокоить, осторожно ответила домработница и извиняющим тоном пояснила: Он предупреждал, что у него какая-то важная катка простите, важное сражение в игре.
Немедленно позови этого чёртового задрота и скажи, что если он ещё раз выключит мобильный телефон, то я лично разобью его любимую вирт-капсулу на тысячу мелких кусочков, министр глубоко вздохнул силой заставляя себя успокоиться и продолжил: В общем позови Дениса к телефону. Передай ему, что это крайне, подчёркиваю, крайне важно!
Ещё несколько минут ожидания. Пальцы продолжают выбивать дробь на чёрном пластике. Москва за окном медленно ползёт. Как-то резко темнеет. Вроде минуту назад ещё был вечер, а сейчас уже ничерта не видно за окном, только огни, огни, огни много разноцветных движущихся и стоящих на месте огней. Так, словно их автомобиль не едет по улице, а летит в космосе между звёзд.
Наконец недовольный голос в трубке: Слушаю папа.
Его сын любимый, единственный, бесполезный. Шестнадцатилетний оболтус, не интересующийся почти ничем кроме его чёртовых игр. Казалось, бы чего ему там искать, что не было бы доступно сыну министра в реальном мире, но вот поди ты. Это всё из-за его матери, с тех пор как она ушла впрочем, сейчас не до этого.
Денис, послушай меня внимательно и сделай в точности как я прошу, министр старался говорить спокойно, но твёрдо. Как только мы закончим разговаривать сразу ложись в капсулу.
Пап, ты меня только что вытащил из неё
Не перебивай, попросил министр. Ложись в капсулу и включи режим саркофага, помнишь, как это делается? Отлично. И включи уже свой чёртов телефон. Только проследи чтобы он установил сопряжение с вирт-капсулой, чтобы я мог дозвониться тебе туда.
Пап, что-нибудь случилось?
Случилось не забивай голову. Всё, как всегда. Обязательно включи режим саркофага, понял меня? И знаешь, наверное, ничего не говори домработнице и остальному персоналу. Нечего лишний раз нервировать людей и без того все на нервах последнее время. Понял?
Марш в свою ненаглядную капсулу и активируй режим саркофага. Всё, у меня звонок по другой линии.