Ну, храни вас бог!
Однако назавтра долгожданное исцеление почему-то не наступило. Не объявились и милые девушки, и Сергей Павлович, нацепив что осталось из одежды, помчал в милицию. На его счастье, подруги были уже там. Их задержали, когда, подозрительно нагруженные, они выходили из его дома. Убедить здравомыслящего участкового, будто мужские костюмы принадлежат им лично, подругам так и не удалось даже с помощью заветного слова.
Зато Сергей Павлович, получив всю собственность назад, не верит отныне ни в бога, ни в черта, а уж в разную магию, о которой знает теперь отнюдь не понаслышке, и подавно. И тут он ей-богу! совершенно прав.
ПУГОВИЦА
Неприятности начались у Ерохина с пуговицы. Пуговицу эту в давке оторвали в метро или в автобусе Ерохин не заметил, да и не так это важно. Важно, что пуговица была не простая, а золотая, фирменная. Ходить в импортном пиджаке, у которого и так-то всего две пуговицы, а одной из них при этом нет, как-то неаккуратно. А оторвать вторую и пришить простые весь пиджак насмарку. Вот и начал Ерохин повсюду искать эти пуговицы или одну такую или не такую, но две. А их, как назло, нет ни одной такой, ни двух не таких, словом, никаких. Совсем человек опустился пуговица оторвана, вид озабоченный. Да еще каждый норовит сочувствие выразить что ж, мол, жена уж и пришить не может или не до того ей? Женщины начали участливо поглядывать. на чай звать, а разве откажешься! Тут уж Ерохин совсем утратил моральный облик.
И вдруг в соседний магазин привозят точно такие пиджаки. И пуговицы на них точно такие же. Но отдельно их, конечно, не продают. Только с пиджаками. Вот тогда Ерохин взял и совершил преступление. Подкрался он к этим пиджакам, ухватил первую попавшуюся пуговицу и давай ее отдирать. Дергает, дергает, раскраснелся весь, а она не рвется. Намертво приделана. Он за другую и та тоже не рвется. Тогда его просто азарт разобрал стал он эти проклятые пуговицы все подряд рвать. А они и подряд не рвутся. Тут на Ерохина прямо как помутнение нашло.
А, кричит он не своим голосом, им, значит, вы вон как пришили, а мне так тяп-ляп! Ну погодите, сейчас я вас на чистую воду-то повыведу!
И давай эти пиджаки на пол сбрасывать и ногами топтать. Тут, конечно, девочки из секции сразу набежали, отвлекать его начали: в нашем, мол, универмаге имеется широкий выбор и других товаров. А Ерохин как девочек увидел в халатиках с пуговицами блестящими, сразу давай и с халатиков пуговицы рвать. Да разве оторвешь сами пришивали, крепко. Ну, девочки, конечно, в крик, заведующую звать. Прибегает заведующая:
В чем дело, гражданин, в чем дело?
А в том, кричит Ерохин, что пуговицы эти ваши совершенно не отрываются!
А заведующая тоже в крик:
Как это не отрываются, вы что же это такое, молодой человек, говорите, постыдились бы!
Правду, правду говорю! кричит Ерохин и давай и с заведующей пуговицы обрывать. Дергает, дергает, да разве с заведующей что оборвешь! Но та все равно в крик:
Спасите, помогите, милиция!
А Ерохин так просто в исступление впал.
А, кричит, понашивали себе пуговиц по блату! И давай со всех подряд пуговицы обрывать. А пуговицы как назло ни на ком не рвутся. Скандал! Ну тут, конечно, милиционер появился:
В чем дело, гражданин, что за шум?
А Ерохин, как милиционера увидел, так просто обмер: пуговицы у того ну точь-в-точь его собственные золотые все и блестят.
И стал он так тихонечко, по-кошачьи прямо, к милиционеру подкрадываться. Тот даже опешил:
Вы что это, гражданин?!
А Ерохин как закричит страшным голосом:
А вот что! Да как бросится прямо на милиционера, хватает того за сверкающую пуговицу и дерг, дерг И оторвал. Напрочь! И сразу обмяк весь, успокоился, но пуговицу оторванную держит крепко. Даже когда ему укол сделали, все равно не отпустил. Она у него теперь как талисман, все время с собой носит. А врачи говорят: ничего, пусть носит. Не отнимать же, и без того неизвестно, чем дело кончится. Но надежда, конечно, есть.
Вот и покупай после этого дефицитные импортные вещи!
ХИТРАЯ МЕХАНИКА
А началось с того, что В. Ф. Орешков люто возненавидел часы. Наручные, настенные, с музыкой и без словом, всю пропасть этих хитроумных механизмов, в которых он, мастер «Облбыттехники», должен был ковыряться по восемь часов ежедневно. Да еще поминутно выслушивать:
А вы мою «Славу» действительно прочистили или чистку только в счетик вписали? И стрелочки я просил поменять на анодированные, а вы мне синенькие ввинтили. А?
Стрелочки! Да много ли заработаешь на этих грошовых стрелочках, анкерочках, пружинках!..
Впрочем, часовых дел мастера всегда были людьми изобретательными, и вот однажды, притворив приемное окошко, Орешков выдал коллегам такую идею:
Время, что мы гробим на прижимистых часовладельцев, это, коллеги, совсем не деньги. Это нервы. Зато с изготовителей часовой продукции мы легко поимеем настоящие деньги. Скажем, за предторговый ремонт.
Коллеги призадумались. Вообще-то предторговый ремонт дело выгодное. Работа ерундовая починить-поправить порастрясенные в дороге механизмы, а платят заводчане по-купечески, не торгуясь. Да только попробуй тут разжиться! Попадают такие часы в мастерскую раз в год.