Мы вышли к Неве. Разведенный Дворцовый мост, мерцая огнями, раскрыл объятия навстречу идущим по Неве судам. Река вздулась и отливала свинцом.
А иногда с Мельпоменой творились совсем не шуточные истории, продолжал Старый Актер. Артисты бывшего императорского Александрийского театра вовсе отказались играть «для новой власти». Театр несколько месяцев был закрыт. Наркомпрос Луначарский обратился к александрийцам: «Мы не требуем от вас никаких присяг, никаких заявлений в преданности и повиновении. Вы свободные граждане, свободные художники, и никто не посягает на эту вашу свободу. Но в стране есть теперь новый хозяин трудовой народ. Трудовой народ не может поддерживать государственные театры, если у него не будет уверенности в том, что они существуют не для увеселения бар, а для удовлетворения великой культурной нужды трудового населения» В конце концов саботаж был сломлен. Театр открылся для всех. Труднее было с репертуаром. Что играть? Как играть?
Что играть? повторил он после паузы. Какие новые формы должны вместить новое содержание? Свободный театр, открывшийся на Владимирской, давал по субботам концерты, которые назывались так: «Вечера живой революционной радости
и бодрых настроений». Рабочий и Крестьянский дом, разместившийся на Литейном, где раньше кутили царские офицеры, теперь устраивал «Развеселые танцульки». Афиша заманивала: «Хороводы стары годы. Пляски. Игры. Частушки. Горелки. Сказки. Песни. Гаданье. То-то радость всем молодушкам, красным девицам, молодчикам. Все в русских национальных костюмах, поддевках, сарафанах, лаптях, кокошниках и прочее». Была корниловщина, Юденич наступал на Петроград, шла гражданская война А в театральных журналах шел спор: «Можно ли смеяться?» Деятель Пролеткульта Мгебров утверждал на страницах журнала «Бирюч»: «Сейчас идет борьба, и шутка звучала бы некстати». Другой театральный деятель, В. Всеволодский-Гернгросс, провозглашал: «Никакие «Ревизоры», никакие Островские тут не помогут. Народу нужно создать театр из его культовых обрядов, которые он справлял» Ах, сколько тогда было специалистов по вопросу того, что «нужно народу» и что «не нужно», что «кстати» и что «некстати» Помнится, в то время вошли в моду массовые представления. В одном таком представлении участвовало несколько тысяч человек. Каково руководить этакой толпой? Режиссеры разработали условные знаки. Когда с сигнальной трибуны показывали красный круг, всем надо было поднять руку, зеленый означал «бежать», размахивание красным кругом «кричать» и т. д. Крику было много, но толку было мало А в одном передвижном театре произошел такой курьезный случай
Мой собеседник засмеялся:
Вот послушайте. Культпросветдеятели города Житомира, куда приехала оперная труппа, занимали крайнюю левую позицию в театральном вопросе. Они с трудом разрешили играть «Евгения Онегина» и «Пиковую даму», и то только потому, что на сцене в данном случае гибнут представители крупнопоместного дворянства. А вот с «Аидой» вышла заминка. Оперу сочли «устаревшей» и «не отвечающей задачам» Что делать? Режиссер Г. Багдасаров решил «исправить» Верди. Пусть в опере будет два Радамеса. Один заснет, а другой в это время будет вести восставших рабов на проклятого фараона. В общем, режиссер переставил начальную арию героя в конец, а вместо нее поставил мимическую сцену восстания рабов. Культдеятели города были в восторге Но вот кончился спектакль и за кулисы вбегает испуганный помреж:
Григорий Макарович, у театра толпа! Хотят вас бить!
Меня бить? И Багдасаров храбро вышел навстречу оскорбленным любителям оперной музыки.
На него обрушилась лавина возмущенных криков:
Долой! Не стерпим надругательства над Верди!
Но режиссер был не промах:
В каком преступлении вы меня обвиняете? Ни одной ноты чудесной музыки Верди я не изъял и не исказил. Я только переставил части. Да живи Верди в наше революционное время, он бы сам это одобрил!..
Публика успокоилась и разошлась по домам
Мельпомена, продолжал Старый Актер, недолго пребывала в пеленках. Она росла, и вместе с ней рос наш зритель, который очень скоро доказал, что ему «нужно», а что «не нужно». Оказалось, что ему нужны не только Гоголь и Островский, но даже Шекспир и Аристофан. В Киеве режиссер К. Мрджанов поставил «Овечий источник» Лопе де Вега. Пьеса кончалась восклицанием Лауренсии: «Тиранов более уж нет!» Публика вскакивала с мест, кричала, топала в восторге ногами, ликовала вместе с артистами. Это был не просто спектакль, это был гимн победе! А вот что рассказал в одной из своих книг Матэ Залка. Во время гражданской войны на Южном фронте наша дивизия была отведена на формирование в сильно потрепанном виде. Бойцы смертельно устали от непрерывных жестоких боев и рады были хоть небольшой передышке. И вот как-то вечером артисты показали бойцам пьесу, написанную начальником политотдела армии. И случилось чудо. После спектакля усталая, задерганная многомесячной фронтовой службой красноармейская масса потребовала, чтобы дивизию немедленно вернули на фронт. «Врангеля надо уничтожить, стереть с лица земли», такое решение приняли бойцы после спектакля Это было уже не младенчество Мельпомены, это была ее боевая юность!