Признавая, что Баян заказывался при исключительных обстоятельствах, он напоминал, что эти исключительные обстоятельства теперь уже не имеют значения. Спешить со сдачей крейсера не приходится еще и потому, что его готовность, по крайней мере на два года, задерживается опозданием работ по механизмам и изготовлению брони. Это позволяет усилить артиллерию за счет других лишних грузов. В частности, тяжелые паровые катера можно заменить моторными шлюпками. В итоге (приводилась и таблица нагрузки) вооружение корабля без увеличения водоизмещения могло состоять из 2 8-дм, 12 6-дм, 8 120-мм, 4 57-мм (салютных) пушек и 4 пулеметов.
Предложение, увы, не было радикальным: привязанный к местным условиям замены снимаемых пушек новыми на прежних местах, старший офицер не решился настаивать на едином калибре, необходимость которого установилась по опыту войны. Но на то и был создан Морской генеральный штаб, чтобы видя дальнюю перспективу, подсказывать флоту научно обоснованные типы кораблей и наиболее эффективное и действенное вооружение. Единый калибр, как главный фактор уверенного управления огнем, был одним из непременно установленных требований новой науки морского боя. К несчастью, Генмор, как называли МГШ по его телеграфному адресу, только еще переживал организационный период и среди плотно окружавших его глобальных проблем флота и судостроения не смог на перевооружение новостроившихся, но старых по типу крейсеров, обратить должное внимание. Думать в первую очередь приходилось о программе судостроения и типе насущнейшим образом необходимого дредноута. И
даже в проекте задания нового легкого крейсера в Генморе даже в 1910 г. не нашли иного решения, как повторить схему тех же крейсеров типа Адмирал Макаров со смешанным вооружением из двух 8-дм, 12 102-мм пушек. И потому шанс дать строившимся кораблям единый калибр артиллерии остался нереализованным.
Мертвый хватает живого это известное изречение подтверждалось тем 20-летним опозданием в создании МГШ, которое произошло по вине окончившего свое бренное существование великого князя Алексея Александровича. Всячески противясь в продолжение всей своей деятельности приобретению флотом основ научного знания, он даже своей кончиной пытался помешать развитию МГШ. В суеверном царском окружении решили, что с собой в могилу он пытался увлечь и первого начальника и основателя МГШ Л.А. Брусилова (18571909), который в год кончины его высочества был поражен неизлечимой болезнью головного мозга. Уже в декабре 1908 г. в виду полностью беспомощного состояния он высочайшим приказом по флоту (с июня числился младшим флагманом Балтийского флота) был произведен в вице-адмиралы с увольнением от службы вследствие душевного расстройства (РГА ВМФ, ф. 417, оп. 5, д. 415, л. 7).
Не исключено, что эта болезнь и невыразимые мучения, которые он должен был претерпевать, могли помешать Л.А. Брусилову принять правильное перспективное решение о предложении старшего офицера Баяна. Письмом от 1 февраля 1908 г. в МТК он полностью поддерживал инициативу лейтенанта Страховского. Орудия 75-мм признаны ныне слишком слабыми и ставить 20 таких пушек совершенно нецелесообразно, писал начальник ГМШ. Признавал он и неоптимальность прямой замены этих пушек на 6-дм и 120-мм. Эта большая разнокалиберность, конечно, нежелательна, но она неустранима, так как является коренным недостатком данного типа. Мысль, конечно, странная и необъяснимая. Все русские крейсера, уцелевшие после войны, оставались столь же разнокалиберными, как и крейсер Баян, но это не означало, что проект мог быть переделан под единый калибр артиллерии. Шанс на это был. Флот вводил в строй корабли двух совершенно разных типов, додредноуты типа Андрей Первозванный и крейсер английской постройки Рюрик.
Казалось бы, чего проще: башни для 8-дм пушек этих кораблей довести до предельного совершенства (может быть, даже путем натурного макетирования и обработки эталонного образца), и добившись их полного единообразия, снабдить такими же башнями и три наших 8000-тонных крейсера. Две таких облегченные башни с уменьшенным бронированием могли остаться на местах, предусматривавшихся проектом, а третью (пусть даже, в конце концов, одноорудийную с измененным подбашенным отделением) установить между дымовыми трубами, как это в 1916 г. было сделано на этих же крейсерах с палубным 8-дм орудием. Ради такого решения можно было снять все остальные (включая и 6-дм) пушки и ряд других грузов, которые для корабля не составляли насущной необходимости.
Возможно было даже поступиться частью брони, ибо уже тогда мысль о победном успехе первого залпа (сегодня она является определяющей в мировом кораблестроении) не составляла особой новости.
Но начальник Генмора и его сотрудники к такому ходу мысли и попыткам подняться умом до облаков готовы не были. Им казалась революционной уже скромная идея лейтенанта Страховского. И пусть она требовала значительных переделок, но все же это был шаг вперед от нелепости предусмотренного проектом вооружения. И потому МГШ выразил осторожную надежду на то, что еще недалеко продвинувшаяся готовность Баяна позволит осуществить предлагаемое перевооружение. Рациональной признавалась и замена тяжелых паровых катеров моторными шлюпками. А вот мачт на корабле должно быть две. Это мнение, переданное и.д. главного инспектора кораблестроения А.Н. Крыловым в артиллерийский отдел МТК, было 26 февраля одобрено. Предлагалось только согласовать работы с готовностью брони, а новые пушки 6-дм и 120-мм калибра падо ожидать получением не ранее конца 1909-начала 1910 г.