Конечно, были попытки и более глубокого осмысливания опыта войны и реализации его в проектах строившихся кораблей. Так, на волне пробужденной поражением в войне и обостренной им революционной обстановке являлись невиданные ранее идеи и инициативы. Обширный кладезь опыта войны предоставили собранные ГМШ ответы офицеров флота на поставленные перед ними 87 вопросов о приложении их боевого опыта к усовершенствованию тактики боя кораблей и создании их новых типов. Но эти ответы, содержавшие немало свежих и прогрессивных предложений, остались без применения.
Тогда же под председательством контр-адмирала А.Н. Паренаго (18971908) трудилась еще и Комиссия по вопросу об устранении перегрузки на вновь строящихся судах. В феврале-марте
1906 г. Комиссия в протоколах высказала обстоятельные предложения по всем частям проекта корабля, но вместо линолеума предлагала остановиться на шведской мастике или заменяющем его ксеноасбесте. Обстоятельные предложения получили и от командира броненосца Император Александр II капитана 2 ранга Д.С. Михайлова, настаивавшего, в частности, на отлично себя зарекомендовавшем на крейсере Аскольд линолеуме высшего качества.
Перед уходом в Кронштадт
Недолгое командование только что произведенным в капитаны 2 ранга Д.С. Михайловым (1869-?) своим, хотя и устарелым, но все же линейным кораблем, как и наблюдения капитана 2 ранга Лазарева за постройкой Адмирала Макарова, приходится объяснить либо временными просветлениями сознания бюрократии, решившись уважить вернувшихся из Порт-Артура участников войны, либо стремлением понизить уровень протестных настроений, которые офицеры могли проявить к бюрократии. Очень скоро для этих должностей нашлись более подходящие, по мнению бюрократии, кандидатуры: А.М. Лазарева передвинули в командиры минного крейсера Капитан- лейтенант Баранов (тогда он и выступил с предложением о значительном усилении вооружения своего корабля), а Д.С. Михайлова отправили на минную дивизию, и его служба завершилась до начала войны. Похоронены в делах оказались и его инициативы, в которых он пытался донести до бюрократии опыт действий флота под Порт-Артуром. Офицеров, проявлявших дух творчества и инициативы, власть по-прежнему на жаловала.
Участник обороны Порт-Артура корабельный инженер Н.Н. Кутейников (18721921) напоминал о горьком опыте перегрузки броненосца Император Александр III, указывал предметные статьи нагрузки, которые могли быть пересмотрены в проектах, и обращал внимание на очень содержательную статью о мерах против перегрузки, помещенную в Морском сборнике за 1905 г. 2 (автор Л.К.). Предложенные им 34 принципиальных изменений норм и правил проектирования, а также сокращения нагрузки включали, в частности, применения только парных, а не одноорудийных башенных установок и по возможности барбетных, а не закрытых (впрочем, различие между ними а они ко времени войны сильно стерлись не приводилось). Но комиссия уже в августе 1906 г. распалась, не доведя дело до строгих нормативов, адмирал А.Н. Пареного ушел в отставку, его сотрудники получили другие назначения.
Ожидаемые от комиссий наставления и правила составлены не были, и существенных перемен в идеологии флота не произошло. Даже в трудах офицеров МГШ строительство крейсеров типа Адмирал Макаров воспринималось, как непререкаемая данность, и проектов их усиления сообразно новому времени не появилось. От деятельности комиссии остались лишь требующие тщательного изучения кипы документов, записок, протоколов и несколько не всегда согласованных частных рекомендаций. Самым весомым их практическим результатом была разработка программы опытовых стрельб в Черном море и отработка обучения миноносцев в минной дивизии под командованием Н.О. Эссена (Эскадренные миноносцы класса Доброволец, СПб, 1999). Силами МТК начиналась разработка заданий на проектирование дредноутов, в умах же высших кругов продолжала царить предцусимская служба, которая во всю свою ширь отразилась в журналах о проходивших в апреле-июне 1906 г. под председательством министра А.А. Бирилева десяти совещаниях по вопросу о новой судостроительной программе.
Из заполнившего журналы этих совещаний потока сознания,
похоронившего применение турбин, и обновление типа строившихся крейсеров, особенно замечательным был безапелляционный приговор, который новоназначенный министр, ссылаясь на опыт плаваний, решительно отрицал какую-либо возможность оборонительного значения моонзундской позиции. Лишь война не оставила сомнений в значении Моонзунда, который в 1917 г. решил судьбу не только Балтийского флота, но и династии Романовых.
Напрочь устранив ясность мышления и совсем почему-то не поверивший в талант отечественных инженеров, А.А. Бирилев предлагал новые проекты крейсеров у фирмы Ансальдо и в Дании, где также, наверное, найдутся чертежи, так стоит ли нам самим вырабатывать чертежи.
Показательно разобрался А.А. Бирилев и с крейсером Адмирал Макаров. В кругу доверенных участников совещания он на первом же заседании без обиняков объявил, что Баяны совсем не крейсера, они по артиллерийскому вооружению совершенно ничтожны. Столь исчерпывающий отзыв не вызвал, однако, у присутствующих ни вопросов, ни предложений о спасении для флота только что начатых постройкой и уже с легкостью списанных министром трех крейсеров.