Командир Е7 получил информацию, что в заливе Измид у мыса Кава-Бурну железнодорожное полотно константинопольской дороги проходит по самому берегу моря, и решил этим воспользоваться. Рано утром 17 июня Е7 бомбардировала этот участок и разрушила пути, после чего пошла в другую часть залива. Осматривая местность, Кокрейн заметил воинский эшелон, шедший по направлению к Константинополю. Зная, что поврежденное полотно не позволит поезду продолжать движение, Кокрейн на полном ходу последовал за ним.
Ровно через двадцать минут на Е7 заметили, что поезд движется обратным ходом, а через некоторое время совсем остановился. Со стороны моря он был закрыт прибрежными деревьями, что затрудняло стрельбу, и все же после нескольких удачных торпедных попаданий англичанам удалось взорвать три вагона состава. Вскоре после атаки показался еще один турецкий эшелон, который также подвергся обстрелу.
Успешные операции английских ПЛ почти у самых стен турецкой столицы вынуждали германо-турецкое командование искать новые способы противостоять подводной войне. В конце июля у мыса Нагара турки установили противолодочное сетевое заграждение, протянув его от одного берега к другому. Длина сети составляла 70 метров, толщина стального троса на разных участках от 7 до 13 см. Заграждение усиленно охранялось моторными катерами, вооруженными бомбометами, и тремя батареями, на каждой из которых стояло по 10 орудий. Для борьбы с ПЛ противника турки задействовали мины инженерного типа. Однако английским подводникам удавалось проходить под сетевым заграждением в то время, когда бон немного сдрейфовывало. Так, например, в ночь с 7 на 8 августа 1915 г. ПЛ E11 смогла беспрепятственно войти в Дарданеллы.
В ту же ночь из Золотого Рога в сопровождении одного миноносца для оказания поддержки войскам, оборонявшим Галлиполи, вышел турецкий линейный корабль Barbarousse Haireddin (9000 т) под брейд-вымпелом младшего флагмана коммодора Ариф-Бея. Это был бывший немецкий Kurfurst Friedrich Wilhelm со сроком службы около 22 лет. Как только стало светать, Barbarousse Haireddin пошел зигзагообразным курсом. Такая необходимость возникла из-за того, что подул легкий ветерок, море покрылось рябью, создавая благоприятные условия для атаки подводной лодки. Так и произошло.
Е11 обнаружила корабль на рассвете 8 августа; в 5 ч утра она начала атаку. На Barbarousse справа по борту заметили след торпеды, но уклониться не успели: попадание произошло в середину корпуса против передней трубы, в результате чего была повреждена переборка носовой кочегарки. Вода стала быстро поступать в саму кочегарку и большое помещение перед ней.
Корабль сразу же получил сильный крен, но смог изменить курс к берегу, а его противоминная артиллерия открыла огонь по перикопу лодки. Выпустить вторую торпеду Е11 не удалось, a Barbarousse через семь минут после попадания торпеды опрокинулся на правый борт и, продержавшись некоторое время килем вверх, с винтами, работавшими на остатках пара, затонул. Часть экипажа спаслась, успев надеть спасательные пояса; погибло 253 человека.
После потопления Barbarousse, командир E11 М. Насмит направился к Босфору в точку рандеву сначала с Е14, чтобы принять с нее торпеды, затем с Е2. Обе ПЛ (Е11 и Е2) осуществили серию обстрелов побережья в различных пунктах и портов, в которых турки сосредотачивали запасы зерна и продовольствия для галлипольской армии. В течение почти 30 дневного крейсерства лодки потопили и подорвали один турецкий корабль, канонерку, шесть транспортов, пароход и 23 малых парусных судна. Причем прежде чем уничтожать суда с продовольствием, команды подлодок забирали с них свежую провизию и фрукты, поэтому, по выражению Насмита, здоровье личного состава было в отличном состоянии.
Намного сложнее было оперировать французским подводникам. В ночь
с 24 на 25 июля 1915 г. новейшая субмарина Mariotte вышла в Мраморное море, где в точке рандеву ей предстояло соединиться с английской Е14. Вначале все шло благополучно, и командир уже думал, что они находятся вне заграждений. Но в 5 ч.ЗО мин лодка запуталась в сетях, остановилась и не могла продолжать движение. Никакие меры экипажа не помогали лодка не двигалась ни вперед, ни назад. Командир Mariotte принял решение всплыть, и когда рубка показалась над водой, выяснилось, что они находятся в расстоянии 1-1,5 кб от чанакских батарей. Вдобавок ко всему, форштевень Mariotte зацепил минреп с миной, а интенсивная стрельба с берега мешала лодке погрузиться. У командира оставался единственный выход испортить механизмы, избавиться от секретных документов и убедившись, что лодка потонет, сдаться туркам.
Надо отметить, что большинство командиров немецких подлодок, воевавших в турецких водах, вели подробные дневниковые записи, буквально по минутам запечатлевая хронику своих боевых выходов. Некоторые офицеры-надводники впоследствии изложили наиболее значимые эпизоды войны в воспоминаниях и различного рода мемуарной литературе. Один из них, бывший командир потопленного англичанами турецкого корабля Barbarousse Haireddin Герман Лорей, упоминает о проблемах, возникших в связи с постановкой противолодочных заграждений. Эта мера распространялась не только на британские ПЛ, но и на немецкие, которым также с большим напряжением приходилось прорываться через сети.