Как, еще ждать?
О! Ведь люди не сжалились надо мной, и я прошу милосердия у Господа! В этом не отказывают даже смертнику, стоящему на эшафоте.
Молись.
Вильгельм опустился на колени и, казалось, целиком погрузился в молитву.
Тем временем ребенка привязали к дереву; ему хотели также завязать глаза, но он не дал это сделать.
Подождите, подождите! воскликнул Вильгельм, прерывая молитву. Разве вы не завяжете ему глаза?
Он сказал, что хочет вас видеть, крикнули в ответ лучники.
А я не хочу, чтобы он видел меня, заявил Вильгельм, я не желаю этого, слышите? А иначе я отказываюсь от нашего договора; ведь увидев летящую стрелу, он сделает непроизвольное движение, и я убью моего ребенка. Позволь им завязать тебе глаза, Вальтер, я умоляю тебя об этом на коленях.
Завязывайте, дал согласие ребенок.
Благодарю тебя, обратился к сыну Вильгельм, вытирая лоб и лихорадочно оглядываясь вокруг, благодарю, ты храбрый мальчик!
Давай же, отец, смелее! крикнул ему Вальтер.
Да-да, отозвался Вильгельм, вставая на одно колено и натягивая тетиву арбалета.
Затем он повернулся к Гесслеру и сказал:
Ваша светлость, пока не поздно, не дайте мне совершить преступление и избавьте себя от угрызений совести. Скажите, что вы лишь хотели испытать меня, что все это должно было послужить мне наказанием и что теперь вы прощаете меня, разве не так, ваша светлость? Вы ведь помилуете нас, не правда ли? продолжил он, на коленях подползая к Гесслеру и моля о пощаде: Во имя Неба, во имя Девы Марии, во имя всех святых пощадите! Пощадите!..
Поторопись же, Вильгельм, промолвил Гесслер. Не испытывай долее моего терпения, мы ведь договорились? Давай же, охотник, покажи свою меткость!
Господь Всемогущий, сжалься надо мной! прошептал Вильгельм, подняв глаза к небу.
Затем, подобрав арбалет, он вставил в него стрелу, прислонил приклад к плечу и стал медленно поднимать оружие; затем, когда оно оказалось на нужной высоте, этот человек, только что дрожавший, словно лист на ветру, неподвижно застыл, напоминая каменное изваяние лучника. Над площадью повисла мертвая тишина все затаили дыхание, не сводя глаз с Вильгельма. Но как только он выстрелил, раздался крик радости: стрела пригвоздила яблоко к дереву, не задев мальчика. Вильгельм хотел подняться с колен, но покачнулся, выронил арбалет и упал без чувств.
Он пришел в себя в объятиях сына и, в свою очередь, принялся его обнимать и целовать; затем он повернулся к наместнику и наткнулся на его пылающий гневом взгляд.
Я сделал все, как вы мне приказали, ваша светлость, не так ли? сказал ему Вильгельм.
Да, ответил Гесслер, ты замечательный стрелок. Итак, я прощаю тебе, как и обещал, неуважение, проявленное тобой к моим приказам.
А я, ваша светлость, сказал Вильгельм, прощаю вам мои страдания отца.
Но нам предстоит вместе уладить еще одно дело. Ты помог бежать Конраду фон Баумгартену, предателю и убийце, и должен быть наказан как его соучастник.
Вильгельм посмотрел вокруг себя, его взгляд блуждал, словно он лишился рассудка.
Отведите этого человека в тюрьму, продолжал Гесслер. Его будут судить по всем правилам, дабы наказать за соучастие в убийстве и государственной измене.
О! Тут понадобится небесное правосудие, произнес Вильгельм и, не протестуя, дал отвести себя в темницу.
Что касается мальчика, то его, как и было обещано, вернули матери.
XXXII ГЕССЛЕР
его желанным гостем и в хижинах бедняков, и в домах богачей. Благодаря его необыкновенной ловкости и меткости, к этой всеобщей любви добавилось чувство наивного восхищения, и на него стали смотреть как на особенного человека, наделенного исключительными талантами. Такова природа примитивных народов: вынужденные добывать себе пропитание с помощью ловкости и защищаться с помощью силы, они ценят эти два качества превыше всего, а наделенного ими человека возводят в ранг полубога. Геркулес, Тесей, Кастор и Поллукс поднялись на небо именно по этим ступеням.
И вот среди ночи Гесслеру доложили, что может произойти народное возмущение, если не принять никаких мер и позволить разгореться этому пожару. Гесслер решил, что лучшее средство предотвратить бунт это вывезти Вильгельма за пределы кантона Ури, в крепость, принадлежавшую герцогам Австрийским и стоявшую у подножия Риги, между Кюснахтом и Веггисом. А потому, полагая, что путь по воде будет безопаснее, чем по суше, он отдал приказ приготовить лодку и за час до рассвета доставить Вильгельма на берег озера. Гесслер, шесть стражников, пленник и трое лодочников составляли весь экипаж небольшого судна.
Прибыв во Флюэлен, откуда им предстояло отплыть, Гесслер увидел, что все его приказания исполнены. Вильгельм со связанными руками и ногами лежал на дне лодки; рядом с пленником, как вещественная улика, лежало то страшное оружие, которое помогло ему таким впечатляющим образом доказать накануне свою меткость и, тем самым, породило столько опасений в сердце Гесслера. Вильгельма сторожили лучники, сидевшие на нижних скамейках; два матроса, стоявшие возле невысокой мачты, были готовы распустить парус, а кормчий ждал на берегу приезда наместника.