Возможно, однако, и иное объяснение. Кто-то из предприимчивых
крестьян арендовал участок речного берега (вместе с бором) для рыбной ловли и платил за это право деньгами (а не долей улова, как тоже практиковалось). Недаром в названии бора как бы подчеркивается слово «денежкина». Как известно, в ту пору рыбой из Уводи лакомилось даже население Суздаля, и занятие рыболовством для ивановцев было довольно прибыльным.
Долее сохранялись леса на левобережье Уводи, там, где возник потом Вознесенский посад. Еще в тридцатых годах прошлого века Опрянин овраг представлял собой глухое лесное урочище. Особенно большой лесной массив примыкал к нынешнему парку им. Революции 1905 года. Шереметев продал этот лес фабрикантам Гарелиным, которые также вырубили его. Одну из вырубок люди называли просто Пустошью, другая, по старой памяти, продолжала именоваться бором. Когда на бывших вырубках появились слободки, нарицательные имена превратились в собственные. Уже в советское время в городе возник довольно обширный район со странным названием Пустошь-Бор. Странным потому, что первая часть названия противоречит по смыслу второй. Но чего не бывает в топонимике! Ей известны и более причудливые имена вроде селений Потеряй-Кошки Большие и Потеряй-Кошки Малые, существовавшие до недавнего времени в Юрьевецком районе.
Явно «лесного происхождения» и название местечка Соснево. Правда, «лесной аромат» слова для многих коренных ивановцев давно выветрился. Кое-кто для объяснения названия готов привлечь даже слово «соснуть». Однако человеку свежему «Соснево» напоминает прежде всего о соснах, когда-то в изобилии росших на высоком берегу Уводи.
Подобный казус случился однажды и со мной. Старинное название одной из ивановских улиц Приборная говорило вроде бы само за себя. А на поверку выяснилось, что толкование неверно.
Вроде бы осталась единственная возможность: считать, что улица действительно названа по приборам. Но отнюдь не измерительным. Известные ивановцам в XVIII веке весы, аршин, счеты, отвес, кое-что еще устройства элементарно простые и едва ли их имели в виду при «крещении». Но ведь у слова «прибор» есть и специальное значение комплект материалов, частей, принадлежностей для изготовления, устройства чего-нибудь. Комплект деталей для ткацкого станка чем не прибор?
Вспомним, что в ту пору в селе Иванове почти в каждой избе стучал деревянный ткацкий станок, чаще всего не один. Как ни прост он по устройству, сделать его самостоятельно мог, конечно, далеко не всякий крестьянин. Требовались и определенные навыки, и нужный инструмент. Совершенно очевидно, что, по мере развития в селе ткацкого производства, и особенно с появлением мануфактур, спрос на ткацкие станки возрастал. Значит, должна была появиться определенная категория ремесленников, занятых их изготовлением. А в старину они обычно жили кучно (отсюда бесчисленные Гончарные, Кузнечные и тому подобные улицы и слободы в древних русских городах). Возможно, и в селе Иванове ремесленники жили по соседству, на одной улице, и по роду их занятий изготовлению приборов ткацких станков она и получила свое наименование?
Этими соображениями я и поделился однажды с читателями. И вскоре получил письмо из Москвы, от знакомого ученого-архивиста. Он писал, что разгадка странного названия, скорее всего, кроется не в приборах или «приборных», а в том, что улица возникла возле бора, находилась при бору.
И как это мне раньше не пришло в голову! Стал листать краеведческую литературу. Действительно, в районе нынешних улиц Варенцовой, Почтовой, по берегам Безымянного (позднее Павловского) ручья вплоть до Туляковского (ныне Театрального) моста в XVIII веке был обширный лес. Ивановцы отличали его от других, окружавших село, называя просто бор. «Лес был поистине богатырский», писал о нем Я. Гарелин. Остатки этого бора сохранялись вплоть до середины прошлого века, когда его владелец, фабрикант Ямановский, свел могучие сосны под корень. Освободившееся место по обоим берегам ручья было занято бельниками.
Такова вкратце история одного поиска, итог которого лучше всего охарактеризовать известными словами: «А ларчик просто открывался!».
неудобицах. Причина проста. Владельцам села не было резона отводить под новые улицы пахотные земли и луга, которые ценились в краю вековых лесов.
Потому-то в начале восемнадцатого столетия, при застройке очередной улицы, крепостным крестьянам пришлось ставить избы в сыром мелколесье: так распорядилась вотчинная контора, выполняя волю хозяина земель. Не так-то просто было новоселу добраться до только что срубленной избы: всюду моховые кочки, стоячая вода, заросли кустарника. Он цепко хватал человека за одежду, ноги то и дело проваливались в болотную жижу. Пока доберешься до жилья, глядишь, армяк порван, лапти с онучами мокры насквозь.
Так и прозвали крестьяне новую улицу «Продирки» от «продираться (сквозь чащу), драть, рвать, царапать». Меткое название привилось, стало общеупотребительным. Его-то и занесли на первый план села, составленный в 1774 году.