Но у меня существовали два смягчающих обстоятельства и сержант бил не в полную силу, похоже, видел, что зря он меня бьет. А я, с другой стороны, предчувствуя такой карательный шаг деда, напряг грудной мышечный каркас.
И Малов только ушиб руку. Он ведь пытался бить коротко и внезапно, что делать больно, но без следов. А то если офицер, тот же самый капитан Гришин, увидит синяк на груди новобранца, когда он выходит топлес на зарядку, то мало не покажется, пусть возможный виновный старослужащий.
Офицеры нередко относятся к дедам мягче, чем к зеленым солдатикам. Но всему есть определенные рамки, особенно в советское время. Здесь к любому срочнику есть масса дисциплинированных наказаний, только ешь, не перелопайся.
Малов задумчиво и, похоже, злобно посмотрел на меня и поинтересовался:
Ломаев, гад, заранее готовился к моему удару?
Не-не-не, надо сойти с этой темы. Потому как если он окончательно решит, что я делаю ему каверзу, то он обозлится. И ладно бы он еще раз ударит меня, стремительно и сильно, никаких грудных мышц не хватит. Так он еще подготовит мне настоящий ад, как в фашистском концлагере.
Товарищ старшина, умиротворенно сказал я, как вы знаете, я профессиональный спортсмен биатлонист. У меня все тело в прочных мышцах, так нам положено. Иначе не фига не пройдешь десятки километров трассы.
Малов был обычный армейский дед. с различными прибабахами. И, как он думал, умный и сообразительный. И он вперился в меня в оба глаза. Дескать, мы уже говорили, но это совсем не подталкивает к новому разговору, сложному и тяжелому.
Глава 6
А ведь новобранца можно ругать, можно бить, если исподтишка, но гнобить просто так и сильно это не по пацански.
Можно рассмотреть и второй вариант, он ведь действительно хороший спортсмен, Гришин сам лично читал официальные бумаги и твердо сказал, что им повезло. В ГДР, естественно, не сибирские морозы и возможности лыжных гонок совсем не велики, но тренированный человек сразу виден. А он сам видел, самолично, так бегал на полигоне, как жеребец!
Я наивно, но очень по-доброму посмотрел на Малова, как бы уже бесповоротно доказывая, что он не такой, каким товарищ старшина роты о нем подумал.
И старослужащий сдался. Он, естественно, все равно попытается спроворить мне бяку, ведь морально он сильно проиграл. Но тут уж ничего не сделаешь, поле для маневра у меня слишком малое. Придется быть в сплошном напряге, а то как бы не то.
Я по-прежнему стоял по стойке смирно, спокойный и благонравный, а сержант Малов уже вдумчиво спросил:
Что там у вас произошло с полковником Назаровым?
Тут я уже сказал все в полном объеме, благо версия была разработана полностью и на том же Назарове пройдена на тест подлинности. Конечно же, чуть-чуть я не скажу, но товарищ сержант и сам должен понимать, что это государственная тайна.
Малов опять же немного рассердится, но это только пройдет на мою правдивость. Не может же он не понимать, что у государства не может быть секретов от своих граждан! Все же двадцатилетний старшина не молокосос восемнадцатилетний, опыт у него охеренный, если даже он и не хочет.
Сержант действительно покружил головой на мой рассказ и лишь спросил:
Откуда же ты так научился быть хорошим специалистом вычислительной техники? Ведь в характеристике личного дела написано, что ты сельский. Только не говори, что в глухом удмуртском селе есть школа с углубленным изучением ЭВМ!
Нет, естественно, позволил я довольно нагло улыбнуться, школа есть школа, такая же сельская. Но после, находясь уже на грани окончания среднего образования, пошел по спортивной
карьере, уехал в Ижевск, там и прошел курсы ЭВМ на одном из предприятий. Там же потом и немного работал по специальности.
Честно говоря, я и не думал, что в меня в учебном армейском центре так вцепятся. Я ведь хороший биатлонист, вхожу, по крайней мере, в первую сотню спортсменов этого направления в СССР. А меня взяли за воротник, как специалиста по ЭВМ. Тут я тоже кое-что могу, но уже куда меньше.
Малов на мои философские рассуждения лишь глумливо изобразил что-то на лице. Мол, болтать мы все умеем, но делать будем лишь то, что от нас требуют. Понял, молодой, но порывистый?
Я с этим постольку постольку был согласен. В прошлой жизни меня, как декана пединститута, сколько швыряли в грязь и merde, один только сплошной ужас. А уж тем более, когда зеленый первогодок. Стой по стойке смирно и козыряй, когда на тебя смотрит. Большего ты все равно не получишь.
Товарищ полковник сегодня после обеда так сказать попросил тебя придти, хитро улыбаясь, сказал сержант, причем срочно и обязательно, что уж у него там случилось. Короче, приказ!
Молодой мой так сказать брат (точнее, реципиент)в моей душе, или я в его душе, бог его знает, кто у того находится, готовно был согласен отказаться. Ведь сержант был рядом. Целый сержант! А полковник оказался только где-то рядом. То есть он был в наличии, ведь и новобранец его видел и даже разговаривал. Но все равно, сержант для зеленого рядового был куда важнее.
Вот только сам сержант был явно умнее и так, наверняка, не считал. Поэтому, как решит на это молодой человек, даже и если в пользу своего непосредственного командира, все равно тот настучит по голове. А к него и так к ему очень неровные отношения. И ладно бы от НЕГО К НЕМУ, так еще и от ЕГО К ПОСЛЕДНЕМУ.