О господи, проговорил подле меня кузнец.
Шествие стало удаляться, все так же падали с двух сторон удары на спотыкающегося, корчившегося человека, и все так же били барабаны и свистела флейта, и все так же твердым шагом двигалась высокая, статная фигура полковника рядом с наказываемым. Вдруг полковник остановился и быстро приблизился к одному из солдат.
Я тебе помажу, услыхал я его гневный голос, Будешь мазать? Будешь?
И я видел, как он своей сильной рукой в замшевой перчатке бил по лицу испуганного малорослого, слабосильного солдата за то, что он недостаточно сильно опустил свою палку на красную спину татарина.
Подать свежих шпицрутенов! крикнул он, оглядываясь, и увидал меня. Делая вид, что он не знает меня, он, грозно и злобно нахмурившись, поспешно отвернулся. Мне было до такой степени стыдно, что, не зная, куда смотреть, как будто я был уличен в самом постыдном поступке, я опустил глаза и поторопился уйти домой. Всю дорогу в ушах у меня то била барабанная дробь и свистела флейта, то слышались слова: «Братцы, помилосердуйте», то я слышал самоуверенный, гневный голос полковника, кричащего: «Будешь мазать? Будешь?» А между тем на сердце была почти физическая, доходившая до тошноты, тоска, такая, что я несколько раз останавливался, и мне казалось, что вот-вот меня вырвет всем тем ужасом, который вошел в меня от этого зрелища. Не помню, как я добрался домой и лег. Но только стал засыпать, услыхал и увидал опять все и вскочил.
«Очевидно, он что-то знает такое, чего я не знаю, думал я про полковника. Если бы я знал то, что он знает, я бы понимал и то, что я видел, и это не мучило бы меня». Но сколько я ни думал, я не мог понять того, что знает полковник, и заснул только к вечеру, и то после того, как пошел к приятелю и напился с ним совсем пьян.
Что ж, вы думаете, что я тогда решил, что то, что я видел, было дурное дело? Ничуть. «Если это делалось с такой уверенностью и признавалось всеми необходимым, то, стало быть, они знали что-то такое, чего я не знал», думал я и старался узнать это. Но сколько ни старался и потом не мог узнать этого. А не узнав, не мог поступить в военную службу, как хотел прежде, и не только не служил в военной, но нигде не служил и никуда, как видите, не годился.
Ну, это мы знаем, как вы никуда не годились, сказал один из нас. Скажите лучше: сколько бы людей никуда не годились, кабы вас не было.
Ну, это уж совсем глупости, с искренней досадой сказал Иван Васильевич.
Ну, а любовь что? спросили мы.
Любовь? Любовь с этого дня пошла на убыль.
Когда она, как это часто бывало с ней, с улыбкой на лице, задумывалась, я сейчас же вспоминал полковника на площади, и мне становилось как-то неловко и неприятно, и я стал реже видаться с ней. И любовь так и сошла на нет. Так вот какие бывают дела и от чего переменяется и направляется вся жизнь человека. А вы говорите закончил он.
Ясная Поляна, 20 августа 1903 г.
Ассирийский царь Асархадон
Лежа ночью на своей постели, царь Асархадон думал о том, как казнить Лаилиэ, когда вдруг услыхал подле себя шорох и, открыв глаза, увидал старца с длинной седой бородой и кроткими глазами.
Ты хочешь казнить Лаилиэ? спросил старец.
Да, отвечал царь. Я только не придумал, какой казнью казнить его.
Да ведь Лаилиэ это ты, сказал старец.
Это неправда, сказал царь, я я, а Лаилиэ Лаилиэ.
Ты и Лаилиэ одно, сказал старец. Тебе только кажется, что ты не Лаилиэ и Лаилиэ не ты.
Как кажется? сказал царь. Я вот лежу на мягком ложе, вокруг меня покорные мне рабы и рабыни, и завтра я буду так же, как сегодня, пировать с моими друзьями, а Лаилиэ, как птица, сидит в клетке и завтра будет с высунутым языком сидеть на колу и корчиться до тех пор, пока издохнет и тело его не будет разорвано псами.
Ты не можешь уничтожить его жизнь, сказал старец.
А как же те четырнадцать тысяч воинов, которых я убил и из тел которых я сложил курган? сказал царь. Я жив, а их нет; стало быть, я могу уничтожить жизнь.
Почему ты знаешь, что их нет?
Потому что я не вижу их. Главное же то, что они мучались, а я нет, им было дурно, а мне хорошо.
И это тебе кажется. Ты мучал сам себя, а не их.
Не понимаю, сказал царь.
Хочешь понять?
Хочу.
Подойди сюда, сказал старец, указывая царю на купель, полную водой.
Царь встал и подошел к купели.
Разденься и войди в купель. Асархадон сделал то, что велел ему старец.
Теперь, как только я начну лить на тебя эту воду, сказал старец, зачерпнув воды в кружку, окунись с головой.
Старец нагнул кружку над головой царя, и царь окунулся.
И только что царь Асархадон окунулся, он почувствовал себя уже не Асархадоном, а другим человеком. И вот, чувствуя себя этим другим человеком, он видит себя лежащим на богатой постели рядом с красавицей женщиной. Он никогда не видал этой женщины, но он знает, что это жена его. Женщина эта приподнимается и говорит ему: «Дорогой мой супруг Лаилиэ, ты устал от трудов вчерашнего дня и потому спал дольше обыкновенного, но я берегла твой покой и не будила тебя. Теперь же князья ожидают тебя в большой палате. Одевайся и выходи к ним».