Глава 5. Эта безумная, безумная... Грейнджер
Гермиона все думала о том, что сейчас молодая она где-то там, на площади Гриммо вместе с Гарри и Роном размышляет, как отыскать крестражи, и не знает, что это все равно кончится смертью лучшего ее друга. Ну почему, почему так?..
А рядом крутился Малфой и вел себя как ребенок, постоянно требуя внимания. Он будто нарочно заставлял ее ассистировать ему в принятии ванны, хотя каждый раз она демонстративно отворачивалась. Однажды ему-таки удалось заставить ее посмотреть. Она как обычно помогала ему (бедному-несчастному с плохо двигающейся рукой) надеть трусы (как обычно с закрытыми глазами), растягивая резинку максимально, чтобы, упаси Мерлин, не коснуться того, что Малфой так упорно старался продемонстрировать, когда ткань наткнулась на что-то упругое. Гермиона тут же нахмурила брови, а он насмешливо прокомментировал:
Да, Грейнджер, он такой длинный.
Нет, она правда не хотела смотреть, просто глаза открылись как-то сами собой. Она хоть и не сидела на корточках, взгляд все равно устремился туда. Конечно, резинка трусов натолкнулась не на его вставшее достоинство (оценить длину которого Гермиона, в силу неопытности, все равно не могла), а на выставленную вперед руку. Малфой ржал, как конь, а у нее щеки горели, то ли от того, что она увидела, то ли от того, как ее провели. Но это он зря: видно, забыл, что гриффиндорка за словом в карман никогда не лезла:
А что рукой-то? Хотя, Гермиона еще раз демонстративно глянула вниз, настоящему и до половины такой длины не дотянуться, она развернулась и гордо удалилась.
У Малфоя только рот от удивления открылся, и он шевелил губами будто рыба.
Ты ты не помогла мне! немного истерично крикнул он ей вслед.
Сам справишься! отозвалась Гермиона надменно.
Тогда буду ходить нагишом! не сдавался Малфой.
Ну и пожалуйста, она снова просунула голову в ванную, хотя я бы на твоем месте постеснялась, с таким-то маленьким членом.
А ты «Грязнокровка!» хотелось выкрикнуть ему, но пронзительный взгляд карих глаз будто прочел его мысли и вопрошал: «Ну? Осмелишься?!», а у тебя продолжал задыхаться Малфой, ни груди, ни задницы!
Виктора Крама это не интересовало, холодно заявила девушка, хотя ощутила укол обиды в душе.
Ага, и ты ему предпочла рыжего идиота!
Ой, а думаешь, ты лучше? со злости перешла на личности Гермиона, потому что на последний комментарий Малфоя возразить было трудно. С того момента, как мы сюда прибыли, будто делаешь мне одолжение! Капризничаешь, как ребенок, и ноешь, как баба! Знаешь, когда я в последний раз такое поведение у мужика видела? Когда Рон истерил, пока мы охотились за крестражами! Но у него-то хоть была причина: он носил этот чертов медальон, а ты ты сейчас хуже него в тысячу раз!
Эффектнее всего было бы сейчас выйти, хлопнув дверью, только хлопать было нечем: ванная отделялась от комнаты занавеской, которую девушка с остервенением задернула, проскрежетав кольцами по гардинному карнизу.
Надо сказать, эта перепалка вымотала обоих: за три прошедших в этом времени недели они толком не разговаривали, так, перебрасывались несколькими словами во время еды или пока Гермиона осматривала рану.
Малфой вышел из ванной минут через десять, в трусах, и даже пижамные штаны натянуть не поленился.
Помоги надеть футболку, рука правда едва поднимается, подошел он к Гермионе, а чуть погодя добавил: Пожалуйста?
Девушка сжала
губы, но отказать ему не могла, особенно после того, как он искренне поморщился от боли, когда она просовывала его руку в рукав.
Спасибо, пробормотал Драко. А неплохо зашито, кстати, он оглядел свое плечо. Все магглы так умеют?
Гермиона не могла не отметить его выбор слов: магглы. Он фактически не признавал в ней волшебницу. Хотя она сама настаивала на том, что магглы ничем не хуже волшебников, но даже она со всей своей безграничной толерантностью не могла не признать, что маги умеют делать то, что обычным людям разве что снилось.
Нет, что ты, спокойно ответила она, разумно предположив, что лучший способ нейтрализовать сарказм проигнорировать его как можно более серьезно. У магглов есть врачи, как целители у нас. Мои родители занимаются лечением зубов. Как люди практичные, они хотели, чтобы я имела в запасе и немагические способы оказания первой помощи. После пятого курса они меня отправили в летнюю школу медсестер. Разумно иметь план Б, но, честно говоря, не думала, что мне это когда-нибудь пригодится. Но вот, маггловская медицина спасла тебе жизнь. Ты бы, наверное, тоже никогда не предположил такую дикость?
Драко сразу скуксился: то, как ловко она ускользнула от его насмешки, раздражало.
Так что на ужин? с энтузиазмом поинтересовался он секунду спустя.
Гермиона закатила глаза и покачала головой: чтобы просто сосуществовать с Драко Малфоем, необходимы были озеро мудрости, море понимания и целый океан терпения.
* * *
Я тут подумала, тихо начала Гермиона, ненавязчиво отвлекая его от книги после ужина, когда ей особенно хорошо удалась пойманная в речке неподалеку рыба, нам, наверное, стоит проследить за крестражами.
Драко и сам с удовольствием отвлекся: бездействие рождало в нем жуткую натянутую струну ожидания, и все время казалось, что она вот-вот лопнет, остановив с собой его сердце. В разы хуже было от того, что магия для него стала под запретом: манящие чары еще куда ни шло рука просто предупредительно заныла, зато когда он осмелился поставить новое защитное поле вокруг их лагеря, снова закровило, воспалилось, и, слава Мерлину, рядом была Грейнджер, затащившая его в палатку и обхаживавшая, как потом выяснилось, целых два дня. Как, как ему было объяснить, что он никогда никому так не завидовал, как ей сейчас, зажигавшей свечи для создания хоть капельки уюта в мрачноватой палатке, готовившей, мывшей посуду и убиравшей при помощи магии. А у нее все получалось, с легкостью, без напряжения, как и в школе. Ему уже тогда казалось, что это какой-то трюк, не может же грязнокровка Вот шлюх он предпочитал маггловских: некому было растрепать о том, что Малфой не соблазняет девиц, а платит за секс. Да и слишком выбор в магическом мире был небольшой, чтобы менять «спутниц» так часто, как заблагорассудится. А маггловки не жаловались и за лишние фунтов двадцать соглашались и облачиться в мантию, и называть его господином. Теперь он внимательно разглядывал стоявшую перед ним Грейнджер, обеспокоенную, напряженную, не в мантии, в обычной пижаме. А было бы, наверное, приятно вцепиться в эту ее буйную копну волос и заставить ее взять в рот свой