Ногу просто перевяжу, тихо сказала Гермиона, а он только слабо кивнул. Руку нужно зашить наверное, ей вспомнилось, как пытались зашить раны Артура Уизли после нападения Нагайны и чем все это кончилось. На секунду она закрыла глаза и встряхнула головой: нет, если магия не помогает, значит нужно попробовать любые другие методы. Драко даже не спрашивал, что она имеет в виду.
Гермиона отняла его ладонь от раны, подняла раненную руку, чтобы остановить кровотечение и, в попытке как-то закрепить ее в таком положении, положила ему на голову. Дальше девушка действовала как заправский хирург: тщательно промыла рану, протерла спиртом, стежок за стежком зашила, смазала мазью с антибиотиком и аккуратно забинтовала. Малфой не кричал, и его
апатия немного пугала ее.
Драко, она потрясла его за здоровое плечо, Драко, давай в палатку зайдем. Он никак не отреагировал. Драко! Гермиона хлестнула его по лицу, и он, открыв глаза, посмотрел на нее, стараясь сосредоточиться. Вставай, тебе нужно лечь на нормальную кровать, сурово сказала она.
С ее помощью он поднялся и дотащился до кровати. Она соорудила ему на лоб мокрую тряпку, не рискнув давать зелье, хотя он никак не засыпал и долго неспокойно метался в жару.
Гермиона поверить не могла, что носится так с Драко Малфоем. Вторая мысль, занимавшая ее, относилась к нему же: почему и в какой момент его тело повело себя так? Все размышления упирались во второе перемещение: до него все было в порядке. Хотя технически прошел месяц, и от ран не должно было остаться ничего, кроме воспоминаний, видимо, движение назад, а потом вперед во времени вызвало какую-то бурную реакцию. Сама Гермиона была в порядке, значит, открыться могли только свежие раны. А если это ответ на повреждение ткани времени?
Девушка сидела в раздумьях до глубокой ночи, попутно ухаживая за Малфоем, но пришла только к одному выводу: пока его раны не заживут, они застряли здесь.
* * *
Она заснула за столом, положив голову на руку. Когда послышался звук, напоминающий скрежет, Гермиона лишь поморщилась. Скрежет повторился и усилился. Ей пришлось открыть глаза.
Грейнджер, снова простонал Малфой, голос был слабый и хриплый, воды.
Сейчас, она дернулась к ведру, которое наполнила еще вчера.
Драко попытался отобрать у нее кружку, чтобы выпить самому, но он здоровую-то руку еле мог поднять, так что Гермионе снова пришлось играть в медсестру. Спустя еще кружку он задышал спокойнее, но она чувствовала болезненный жар, исходивший от него.
Я посмотрю рану, она опустилась на пол рядом с кроватью.
Зачем? Малфой остановил ее руку, когда она уже собиралась откинуть одеяло.
На твое тощее тело хочу поглазеть, ядовито сострила Гермиона и тут же мысленно ругнулась на себя: действительно, когда она стала такой циничной? Рана могла загноиться, нужно проверить, мягко добавила она, и Драко убрал руку с ее запястья.
Она начала с ноги. Кровь свернулась и засохла, Гермиона осторожно протерла порез, смазала кремом и даже повязку заново накладывать не стала, обойдясь несколькими пластырями.
Приготовившись увидеть самое жуткое, Гермиона срезала повязку с руки. Бинт был пропитан кровью и гноем, несмотря даже на ватную прокладку. Порез покраснел и чуть вздулся, от него во все стороны шли тонкие красные нити.
Больно? она слегка надавила на кожу в дюйме от раны.
Нормально, сморщившись, ответил Малфой.
Драко, ты, видимо, играешь сейчас в несгибаемого мужика, но мне нужно знать, чтобы оценить реальное положение дел. Я спрошу еще раз, и, если ты на сто процентов хочешь быть уверен, что не придется отпиливать тебе руку, то скажешь правду. Итак, больно? она надавила еще раз, чуть сильнее.
Ай! Да!
Легкое воспаление, но, думаю, ничего страшного, ответная реакция организма, заключила Гермиона.
Она протерла рану, стараясь не заливать ее водой, добавила еще антибиотика и наложила новую повязку. На самом деле, ни в чем она уверена не была, а только, как в детские годы, молилась Богу, чтобы все обошлось, но Драко было не обязательно знать, что она напугана. Следующие сутки были критическими: или тело справится с воспалением, или оно пойдет дальше, а тогда уже Впрочем, всегда можно обратиться в маггловскую больницу, но этой крайней меры очень хотелось бы избежать. Она заставила его выпить немного куриного бульона, Драко даже пожевал хлеб, а потом забылся во сне. Гермиона, толком не выспавшаяся ночью, забралась на второй ярус двухэтажной кровати и сначала взялась за чтение, а потом заснула, но даже во сне судорожно прислушивалась к его неровному дыханию.
Через повязку уже ничего не проступало, и Гермиона не стала тревожить рану на следующий день. Только одно ее беспокоило: жар не спадал. Драко крутился в постели, звал маму, шептал, что не хочет Чего? Тут Гермионе приходилось только догадываться. Она почти неотрывно сидела у его кровати, читала ему, то и дело смачивала тряпку на лбу.
На утро третьего дня Драко наконец стало лучше, при помощи девушки он смог даже сесть в кровати. Осмотрев рану, она облегченно выдохнула: дальше опасности не было.
Драко полностью пришел в себя через несколько дней, от нечего делать попросил книгу, но только нервно пробегал строчку за строчкой, будто ему не терпелось двинуться дальше, и Гермиона понимала, что эта торопливость имеет мало отношения к увлекательности чтива. Он становился все неспокойнее: крутился в кровати, начал вставать,