Новости Овез-ага аккуратно доносил до своих земляков, иной раз перевирая их, но всегда старательно и так, чтобы слушающему приятно было. Во всяком случае, он всегда с нетерпением спешил к слушателям, даже когда вез невеселую весть о том, что кто-то из знакомых оставил здешний мир. Все это не выходило за рамки обычного и долгих горестей не сулило.
Но вот началась война и все перекроила по-своему. Теперь старый почтальон не всегда спешил с вестями к адресатам, особенно если приходилось получать на почте не солдатские треугольнички, а казенные письма в настоящих конвертах. От этих конвертов хорошего ждать почти никогда не приходилось, и Овез-ага порой в разговоре с коллегами невесело подшучивал: «Хорошо, что минули старые времена, когда за худую весть голову отрубали, а то нынче нам с вами по полдюжине запасных голов не хватило бы».
В Торанглы первой его обычно встречала Огульбиби-тувелей, и Овез-ага без сопротивления выкладывал ей все, что успевал за день узнать. Но однажды осадил ее за излишнее любопытство: «Чего ты петушишься, Огульбиби? Иди и занимайся своими делами. Муж у тебя дома, ни сына, ни брата на фронт не проводила. Зачем в чужие раны пальцы суешь? Твоя болтовня людям хуже горькой соли на ссадине!»
Огульбиби обиделась и перестала бегать навстречу почтальону. Однако неуемный зуд любопытства не оставил ее, и она постоянно торчала вечерами возле калитки в дувале, наблюдая, к кому свернет Овез-ага. И если не допытывалась тем пли иным способом, какие вести привез почтальон, всю ночь вертелась на постели, будто на колючке спать легла.
Вот и сейчас видит она, что к дому Атабек-аги направил своего ишачка Овез-ага. «От Керима вести давненько не было», сообразила она, и сердце ее затрепыхалось пойманным воробьем: до того захотелось узнать, о чем же пишет Керим.
Как и всегда, старик ехал с опущенной головой, и потому тревожным ожиданием были пронизаны напряженные фигуры Атабек-аги и Акгуль. Но старый почтальон улыбнулся, показал треугольник письма и они повеселели, вести не должны быть плохими, если Овез-ага улыбается.
Все ли у тебя в порядке, ровесник? вежливо осведомился Атабек-ага, хотя по обычаю спрашивать первым должен младший по возрасту, но при чем тут такая мелочь, если вести от Керима добрые. Здоров ли ты?
Почтальон ответил, что все в порядке. На приглашение войти в дом, выпить глоток чая ответил, что время вечернее, а побывать надо во многих домах, ибо для многих есть сегодня добрые «треугольные» весточки. Атабек-ага понимающе покивал: конечно, нельзя заставлять людей ждать, даже если новость и добрая.
Проводив Овез-агу, они вошли в дом, и Атабек-ага сразу же приступил к Акгуль:
Читай быстрее, доченька, читай, что Керим-джан пишет! Не балует он нас своими письмами, много дней Овез дом наш стороной объезжал. Читай, доченька!
Они прочитали письмо много раз подряд. А потом к ним стали собираться соседи, и каждый поздравлял старика и молодую женщину с большой радостью: Керим награжден медалью «За отвагу».
Свет очам твоим, Атабек-ага!
Смотри, какой молодец Керим!
За от-вагу! Это тебе не что-нибудь, отважный, значит, воин наш Керим.
Да ты, дочка, не мни письмо-то, ты толком объясни, какой подвиг совершил Керим? За что его начальство такой большой наградой отметило?
Своими словами расскажи, как там дело было.
С подробностями растолкуй!
Акгуль растерянно поворачивалась по сторонам.
Что объяснить? Я там не была, он вот что пишет: «Когда на аэродром напали мессершмитты, я проявил находчивость и героизм, так сказал комиссар, за это и наградили». Вот и все, подробностей не сообщает.
Ах, сукин сын! от души, но беззлобно ругнулся Атабек-ага. Неужто не понимает, что у нас тут каждое слово его на вес золота! Что ему стоило побольше написать! А теперь ломай голову, догадывайся о его героизме. Ну что ты станешь делать с таким человеком!
В тебя уродился, не жалуйся, кольнула Огульбиби, из тебя тоже слова клещами не вытащишь. И больше ничего он не пишет? повернулась она к Акгуль.
Пишет, что учится на стрелка-радиста, много раз прыгал с парашютом и скоро ему разрешат вылетать на боевые задания. Спрашивает, поправился ли Ораз, и передает привет всем. Большой привет.
При этих словах Атабек-ага приосанился, огладил бороду и обвел присутствующих горделивым взглядом смотрите, мол, какой у меня почтительный внук, никого не обошел вниманием, никого не обидел. И слушатели покивали утвердительно, одобряя законную горделивость старика.
Вот! поднял палец старик. И там радио свою изучал. Дома все время по крыше лазил, машипу-бахпш как ее питипон свой ковырял все время
Патефон, поправила Акгуль, улыбаясь.
Я и говорю питипон, подтвердил Атабек-ага. А что такое пирчут и зачем с ним прыгать надо? Куда прыгать?
С самолета прыгать.
Огульбиби-тувелей округлила глаза:
А ну как разобьется с такой высоты! Это же повыше любой нашей мазанки!
Акгуль засмеялась.
Верно, тетушка Огульбиби, повыше. Но с парашютом не страшно, мне бы дали тоже прыгнула.