Наконец отпустило. Керим отплевался, вытер нож пучком травы, сунул его вновь за голенище и заковылял к лесу приземлился-то он и встретился с немцами на краю полянки. На полдороге вспомнил что-то, остановился, побрел назад, Подобрал
вражеские «шмайссеры»; обшарив тела врагов, нашел свой наган. Подумав, оттащил немцев в ложбинку, присыпал палой листвой и хвоей.
Николай затянул прыжок до предела, взрывом от упавшего «Пе-2» его швырнуло в сторону, и он едва не лишился сознания. Однако выдержал.
Два парашютных купола плыли в сторону озера. А его несло на жёлтое пшеничное поле. И шлейфы пыли по дороге тянулись туда же это к месту его предполагаемого приземления спешили мотоциклисты. Его собирались взять живым, потому что в противном случае парашютиста легко было расстрелять в воздухе из автоматов или пулемета.
Гусельников стал подтягивать стропы, чтобы приземлиться побыстрее и в иной точке, да немцев перехитрить было трудно. Не успел он принять спружинившими ногами толчок земли, как близкая автоматная очередь погасила купол парашюта. Николай проворно отполз к старым дубам и стал отстреливаться из ТТ.
Немцы не торопились. Когда, по их расчетам, у русского кончились патроны, они спокойно предложили ему поднять руки и выйти из укрытия.
Катитесь к чертовой бабушке, полудурки мамины! на чистом диалекте гамбургских докеров послал их Николай.
Они опешили, залопотали между собой.
А Гусельников помянул добрым словом Карла Францевича учителя немецкого языка в школе.
Гусельникову язык давался легко Карл Францевич постоянно «очхорами» его баловал и в пример другим ставил, Как-то на майские праздники встретил он Карла Францевича подвыпившим, тот затащил его на свою холостяцкую квартиру, стал показывать разные альбомы тех времен, когда еще работал докером в гамбургском порту и имел семью. Расчувствовался старик, всплакнул, угостил ученика домашней выделки вишневкой.
С тех пор и подружились не по-школьному. И Карл Францевич стал обучать способного ученика гамбургскому диалекту. «Язык Шиллера и Гёте ты обязан знать в первую очередь, но весьма неплохо, когда человек в совершенстве владеет одним из многочисленных диалектов немецкого языка, это уже высшая ступень профессионализма». Интереса ради, научился Гусельников разговаривать по-гамбургски, да так, что учитель только головой тряс: «Закрою глаза Мартин и Мартин говорит, как живой». «А может, это в самом деле он?» смеялся Николай. «Нет, печально тряс обвисшими щеками Карл Францевич, убили его. Когда Баварская коммуна была он туда метнулся. Там и убили вместе с коммуной».
Эй, камрад! окликнули со стороны немцев, и из-за укрытия приподнялась голова в пилотке.
Гусельников повел пистолетом; сдерживая дыхание, нажал на спусковой крючок голова в пилотке клюнула носом. Донесся возмущенный разнобой голосов, несколько коротких очередей резанули по дубу, на голову Николаю посыпались ветки, желуди, куски коры. «Осталось три патрона, невесело констатировал он. Два для них, а последний»
Эй, парень! снова, закричали оттуда. Говори по-немецки отвечай, ты немец или русский?.. Не стреляй!
Гусельников разразился самой отборной бранью. У немцев кто-то даже восхищенно прищелкнул языком, не вмещалось в сознание, что человек, столь виртуозно ругающийся на гамбургском диалекте, может оказаться не гамбуржцем, а русским. Бессмыслица какая-то! И почему он стреляет, почему не хочет подойти?
А Николай тем временем, безрезультатно обшарив еще раз все карманы и не найдя ни единого завалящего патрона, подумал: «Последний свой не сдаваться же»
Ствол пистолета, прижатый к виску, показался холоднее холодного. «Как январский лед в Сибири!» поежился Гусельников. Ужасно не хотелось стрелять в себя, до слез обидно было. «А надо ли? мелькнула мысль. В себя стрельнуть и дурак сумеет, пусть лучше на одного фрица меньше станет, а там поглядим!»
Он тщательно прицелился и с удовлетворением услышал болезненный вскрик. Шесть мотоциклистов было, три осталось. Правда, вскоре выяснилось, что один был только ранен, но и это на худой конец сгодится!
Поглядев печально на отброшенный отдачей и не закрывшийся затвор пистолета, свидетельствующий о том, что ТТ разряжен, Гусельников продул ствол, сунул пистолет под листву и поднялся.
Его ждали, не предвидя, что он с ходу кинется в драку. А дрался Гусельников отчаянно, припомнив все детские и юношеские драки, все наставления инструктора-десантника. Но их, в конце концов, было трое, и каждый здоровила что твой Николай Королев . Гусельникову намяли бока, расквасили нос, поставили «фонарь» под глазом. Повалив на землю, пинали сапогами.
Но и он не пай-мальчиком
показал себя. Когда драка затихла, один немец то и дело плечом поводил, не мог шею повернуть по ней от души приложился Гусельников. Второй сплевывал крошево выбитых зубов, у третьего была вывихнута рука. «А ничего я поработал!» с удовлетворением подумал Гусельников и лающим тоном приказал: