Но как только открыла дверь, снова чуть в обморок не упала. За председательским столом сидел крохотный мужичек с короткими руками и хрупкой голой головой.
Не глядя на посетительницу, писклявым голосом орал в телефонную трубку:
- Да-да! Конечно понимаю, не дурак. Что от нас зависело, мы сделали. Налоги все заплатят!
Баба Доця робко положила повестку на стол и промямлила:
- Мы не отказываемся от налога, нет. Только сейчас денег у нас нет. Ждем чтоб хозяева рассчитались.
- Сколько можно ждать? - заорал председатель в трубку. - Вам легко сверху вниз смотреть, а нам. Посидели бы вы на моем месте. Живых людей не видите!
Председатель сердито бросил трубку на телефонный аппарат и посмотрел на посетительницу:
- Слыхала?
- Слыхала я, слыхала, сынку, - раболепно поклонилась бабка, - Только не поняла, кто работает на кладбище и живых людей не видит.
- Какое кладбище? Кто это вам сказал? Вы хотите запутать меня или как? Меня и без вас замучили дела. Что вы от меня хотите? Чем я вам не угодил?
- Хотела я налог заплатить за деда...
- Какого еще деда?
- Моего деда, который овец пасет.
- Каких овец? Чьих?
- Хозяйских, каких же еще...
- Так это вы пасете? - опомнился председатель и крикнул в неплотно прикрытую дверь:- Петр Петрович, бегом сюда! Ты никак не мог узнать, кто овец пасет и налог с него содрать. Иди, сами явились!
Открылась дверь, и ее проем полностью заполнила фигура секретаря. Председатель пожурил:
- Если будешь так налоги взимать, без штанов останешься. Вот возьми с нее по полной программе. Чтоб и другим неповадно было.
Секретарь повернулся, чтобы уйти и баба Доца шагнула за ним.
- А вы постойте, не спешите, - остановил председатель. - С вами мы еще не разобарались. Я вызвал вас не за налогом.
- А зачем?
- За тем, чтоб объяснили, как это мы обуты американскими долларами.
Баба Доца все поняла. В ее ушах зазвенел хриплый голос вчерашней женщины.
- Так говорили вы про доллары или нет?
- Г-говорила, сынок...- сникла баба Доца. - Убей меня Бог, говорила. Черт рогатый попутал. Ей-богу, больше не буду. Я этих долларов и во сне не видела.
- Но вы же знали, что об этом говорить нельзя?
- Знала, дитя мое... Но думала, грешным делом, что живем в правовом государстве, где можно говорить все.
- Да, можно, - оборвал председатель - Говорить можно все, кроме того, что нельзя говорить. Понятно?
- Поняла я, поняла... Но слыхала, что есть закон свободы слова.
- Верно. Для вас есть закон свободы говорить, а для меня есть закон не разрешать вам говорить глупости. - старательно пояснил председатель. - В общем так, бабушка, идите уплатите налог и можете быть свободны.
Баба Доця высыпала свои деньги секретарю и с чувством душевного опустошения покинула сельский совет.
-26-
Под вечер, когда прожорливое семейство облепило обеденный стол, баба Доа рассказала, что случилось в сельском совете:
- Последние леньги высыпала, чтоб рассчитаться с проклятым налогом. Как теперь жить? Злеба купить не на что.
- Ничего, мать, - успокоил Василий, - Соберем у людей плату за пастьбу, выживем как-то.
- У кого сейчас деньги есть? - печально протянул дед Дечо.
- Если нет денег, молоко можно взять, - догадалась баба Доца. - Подоим отару на неделю раньше, какая разница?
Идея бабы Доцы понравилась всему семейству. Но возникла проблема: где запереть отару? Некогда для этого на окраине села был построен специальный загон, но теперь от него осталась одна светлая память.
Василий расторопно продолжил:
- Овец и дома можно подоить. Запрем в огороде, а доить будем во дворе.
- Мы же картошку в огороде посадили! - напомнила баба Доца. - Затопчут, загадят... Без картошки вообще не выживем.
- Ничего той картошке не станется, - настоял на совеем Василий. - Навоз получит - лучше расти будет. Так, дедуля?
- Возможно...если нет другого выбора, - неопределенно ответил дед.
И предложение Василия устроить доение овец во дворе, было одобрено на семейном совете.
... В субботу, сразу же после обеда деде пригнал овец из пастбища и запер их в огроде, где только - только начинала всходить картошка. Баба Доца и Керана пошли приглашать соседок в качестве доярок.
Василий с дедом
вынесли из погреба пустую винную бочку с одним дном, помыли и поставили во дворе, чтобы сливать надоенное молоко.
- Не по-хозяйски это - ставить бочку на голую землю, - заметил Василий, глазомерно оглядывая бочку со всех сторон.
Через минуту-другую приволок откуда-то два деревянных кругляка и подложил под дно бочки.
- Это другое дело! - сам оценил свою работу. -Теперь и выше, и лучше.
- А не покатится на кругляках бочка-то, - засомневался дед.
- Голову на отрез даю! - поручился Василий. - Стоять будет как мертвая.
Пришли соседки - человек с десяток. Баба Доца провела их в хату, покормила и по стакану вина поднесла.
Спустя немного времени, работа началась. Василий стоял в огороде и через калитку пропускал во двор по десять овец - по овце на доярку. Дед Дечо подгонял овец к каждой доярке, надоенное молоко выливали в бочку. Работа шла с шутками и песнями, шла так дружно, что за сравнительно короткое время бочка наполнилась до верху. Баба Доца предложила: