- Га?
~ А чтоб тебе кошки в уши наклали! - сердится барабанщик, - Глухой, как камень, еще и женится собрался.
В то же самое время и по странному стечению обстоятельств, не зная, что приближаются гости, баба Доца сидела перед иконой с образом Спасителя и молила его о прощении грехов:
- Боже милостивый! В большие грехи вводит меня мой болтливый язык. Прослышалась аж в Барамче. Есть там один не твой, не мой дед Данила, похвалился соседям, что собирается жениться на мне. Боже! Мне до женитьбы ли с моими болячками? Или потомство от меня выведешь? Один глаз темнее другого, одна нога кривей другой.
Прислушалась к доносящейся с улицы музыке,
- Господи, музыка! Не он ли случаем приперся? Он, точно он! Чем же его встретить - ни скалки, ни кочерги под руками? И дома никого, и не прибрано в хате.
Баба Доца накинула платок и выбежала на крыльцо. А у ворот музыка, такая музыка - с ума сводит, прямо в пляс зовет! Вся улица столпилась у ворот. А старый жених под эту бешеную музыку топает кривыми ногами и припевает:
У ворот весь народ,
Баба рыбу продает.
Баба рыбу продала,
Ни копейки не взяла.
Когда кончились куплеты, дед снял колпак, под которым теплилась его лысая голова, и низко поклонился бабе Доце:
- Доброго тебе здоровья, голубушка! Не пустишь ли в хату добра молодца? Слышали, что в вашем доме продается безпарная голубка.
- Добрый день, добры молодцы! - отозвалась хозяйка, низко покло-нившись гостям, - Голубка у нас есть, и очень даже хорошая. Только го-лубь ваш с виду не совсем того...
- Э, нет, - не согласился барабанщик, - Голубь у нас справный. Хорошо воркует, и перья у него золотистые. Правда, глуховат немного. Так, дед?
- Га? - приблизился старик, чтобы лучше расслышать.
- Не ко мне иди, а к нареченной, - подсказал музыкант.
Баба Доца усмехнулась и пригласила гостей в хату. Гости прошли .Му-зыканты присели на длинную деревянную койку-канапку, положили у ног инструменты и стали ждать. Хозяйка села на кровать, застеленную разноцветным покрывалом, и лукаво посмотрела на жениха. Дед Данила, сраженный взглядом, схватил небольшой детский стульчик, который стоял у двери, поставил посреди комнаты и сел на него верхом.
- Данилой зовусь, - представился нареченной,- Привез привет и добрые пожелания от мамы и папы...
- Неужто еще живы твои родители? Сколько же им лет? - не преминула посмеяться баба Доца.
- Сopoк шесть... - промямлил жених и добавил: - с тех пор, как умерли. Я это так сказал. Так говорят все, когда женятся...
- Не собрался ли ты жениться? На ком?
- Га? - не расслышал старик.
Баба Доца посмотрела на музыкантов.
- Боже, не хватает, что старый, а еще и глухой. Откуда приволокли такого го голубя? Крылья у него уже отваливаются.
- Га?
- Я говорю, что хоть ты и в летах, но еще крепыш.
- Да, скрипим, скрипим, но молодым не уступаем, -похвалился дед, выпятив грудь, - Смотрю, и ты совсем еще свежая, Потому и приехал, голубушка; посмотреть друг на друга, потолковать, может что-то и получится...Как, голуба, что скажешь?
Баба Доца смущенно склонила голову:
- Знаю ли я, Деня,,, Дома никого нет, не с кем посоветоваться. Были бы дети, может что и - вышло. Сам знаешь, какова наша женская доля: что заиграют, то и должна плясать.
Дед ожил, воспрянул духом: вскочил со скамеечки, и бросился к кровати:
-Все понял, голубушка! - сел рядом и обнял нареченную, благодарю, что не отказала, Вое будет в ажуре!
Баба снова покосилась на музыкантов:
- Прямо как малое дитя. Хоть в пеленки его заматывай.
- Га?
- Говорю, что мало еще знакомы, мало знаем друг друга.
- Как не знаем? Меня весь район знает! - вскочил на ноги жених, - В молодости я в райкоме работал! На синдикатских лошадях секретаря райкома возил. Кони - звери! Как запрягу в понедельник, аж в субботу распрягаю. Двери сельских начальников ногами открывал!
- А бабка твоя как, жива-здорова? - после минутного
молчания спро-сила хозяйка.
- Как жива? Почему жива - возмутился жених, - Десять лет как умерла.
Э, была б она жива, меня давно бы на свете не было.
- А живешь где? Домик какой-то имеется?
- Какой-то, говоришь. Ба! Да у меня не дом, а монастырь! Не то, что твоя халупа.
Баба Доца в мгновение ока нахмурилась и сурово изрекла:
- Мой дом не ха-лу-па! Две двери, пять окон, черепицей покрыта.
- А моя чем бурьяном, что ли, покрыта?- задергался дед Данила, - Мой дом в три раза больше твоего!
- Чего ж тогда не сидишь дома, а лезешь, куда не просят? Ты смотри на него, землей пахнет, а женится надумал.
Все присутствующие повставали со своих мест. Дед Данила потянулся к хозяйке:
- Голубка, что сталось? Мы не поняли друг друга. Я не думал ссориться с тобой. Не за этим я приехал...
- Как приехал, так и уедешь, - обрекла хозяйка, - Я тебя сразу раскусила, какой ты лгун и хвастун. В Барамче у вас все такие. Меньше всех в районе доите молока, а хвастаетесь, что ваши коровы лучше всех.
- Но коровы хорошие, не сдавался старик, - По ведру молока дают.
- Лжешь! - заключила баба Доца, извлекла из-под одеяла газету и ки-нула в лицо оскорбителю: - На, сам посмотри, сколько вы доите и на каком месте находитесь. И запомни: пока не поднимете надои, никакой женитьбы не будет. А сейчас освободите мне хату. До свидания!