В обосновании вечности и неизбежности войн не менее распространены ссылки на инаковерующие народы. Так, Иоанн Кронштадтский писал: «Войны, братия мои, неизбежны на земле, ибо иногда народы, особенно неведающие Христа Божия, попирают самые священные права и интересы, достояние и честь, веру и богослужение культурных, образованных христианских племен и народов» .
Многочисленные религиозные книги оправдывают и поддерживают войны, которые велись и ведутся в интересах эксплуататоров. В то же время религия и церковь выступают против революционных войн угнетенных против угнетателей, объявляют их неугодными богу. Еще в XIII в. схоласт Фома Аквинский выдвинул теорию о нравственном значении войны. Согласно этой теории одобряются и объявляются богоугодными и справедливыми лишь те войны, которые служат «богожеланной» власти, т. е. правящему классу феодалов и церкви. Религия учит, что выступление против власти равносильно выступлению против богоустановленного порядка. В послании апостола Павла к римлянам говорится: «Всякая душа, да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от бога; существующие же власти от бога установлены. Посему противящийся власти противится божию установлению» Богословы одобряют войны в интересах господствующих классов и церкви, умалчивая при этом о евангельских лозунгах любви и всепрощения. О заповеди «не убий» и всепрощении церковники вспоминают лишь тогда, когда опасность угрожает эксплуататорам. Уж тут-то духовенство не скупится на призывы к миру!
Нетрудно заметить, что заповедь «не убий» обязательна лишь для трудящихся, чтобы они, когда истощится терпение, не подняли руку на своих угнетателей. Эксплуататорам и их идеологам в рясах эта заповедь не препятствует убивать миллионы людей.
История убедительно свидетельствует, что распространение христианства не помогло избавиться от зла и войн. Английский писатель Свифт отмечал, что из пепла людей, сожженных в религиозных и междоусобных войнах, организованных одной только католической церковью, можно сложить гору, высота которой почти равнялась бы высоте Монблана.
Вопреки проповедуемому христианскому милосердию светские и церковные властители никогда не стеснялись отступать от нравоучений своей религии, осуждающих насилие. А некоторые из них открыто признавали, что на практике не придерживаются религиозных предписаний. Французский философ-материалист XVIII в. Гольбах писал: «Император Карл Пятый
любил говаривать, что, как военный человек, он не может поступать по совести и исходить из религии. Его генерал маркиз Пескер утверждал, что нет ничего труднее, чем одновременно служить Христу и богу Марсу (бог войны. К. Я. )».
Гольбах далее отмечает: «Вообще нет ничего более противоречивого духу христианства, чем военное дело. Однако у христианских государей имеются многочисленные армии, и они постоянно воюют. Мало того, можно утверждать, что духовенство было бы очень огорчено, если бы верующие стали следовать правилам евангелия и христианского милосердия, так как это нисколько не согласуется с его интересами. Духовенство нуждается в солдатах как опоре для своих учений»1.
Правящие классы России и их союзница православная церковь проповедовали эксплуатируемым евангельские нравоучения «люби врагов», «не держи в сердце злобы», «прощай обиды», «будь милосерден» и т. д. Но сами совершали неслыханные злодеяния и насилия. «Милосердная» православная церковь всячески помогала правящим классам в разжигании войн. В удельный период церковь благословляла междоусобные войны между князьями. Затем еще с большим рвением под девизом «за веру, царя и отечество» оправдывала войны, которые вел царизм, а затем и буржуазное Временное правительство. Служба в царской армии всегда выдавалась церковью как богоугодное дело. Когда Петр I впервые ввел воинскую повинность и пожизненную службу в армии и на флоте, церковь проповедовала, что это правильно. При Екатерине II срок службы в армии был установлен 50 лет, при Александре I 25 лет. Церковь одобряла это, как одобряла и телесные наказания. Крест и евангелие как символы «милосердной религии мира» православное духовенство использовало не только для освящения войн против иноплеменников. С еще большим рвением церковники использовали их для освящения оружия, направленного на подавление внутренних крестьянских и солдатских бунтов и восстаний, рабочих стачек и забастовок.
Церковники хотели затушевать противоречия между целями несправедливых грабительских войн и интересами народа, поднять морально-боевые качества своих солдат. Эксплуататорские классы всячески стремятся заставить массы поверить в «справедливость» своей политики, создать иллюзию общности интересов всей нации в грабительской войне. В этом случае спекуляция на религиозных предрассудках играет важную роль. Для защиты правды и добра христианин может нарушить мир, учит церковь. «Только та война находится в согласии с божественным порядком, которая ведется в пользу справедливости оружием правды»1 Под «добром», «правдой» и «справедливостью», истолкованных с позиций абстрактной морали, конечно, маскируется «правда», угодная и удобная господам. Господствующие классы всегда объявляют справедливым все то, что служит их экономическим и политическим интересам, а несправедливым то, что им противоречит.