10 декабря 1901 года Рентгену была присуждена первая Нобелевская премия по физике за выдающийся вклад в науку.
О значении самого открытия и глубине произведенного Рентгеном экспериментального анализа нового вида излучения написаны тома. Все это, однако, можно легко подытожить словами нашего замечательного соотечественника академика А. Ф. Иоффе, проработавшего с Рентгеном около 20 лет. В своих воспоминаниях, посвященных 50-летию открытия рентгеновских лучей, он пишет: «Из того, что Рентген опубликовал в первых трех сообщениях, не может быть изменено ни одно слово. Многие тысячи исследований не могли прибавить ни йоты к тому, что сделал сам Рентген в самых элементарных условиях с помощью самых элементарных приборов».
Небезынтересна «своеобразная» реакция обывателей и прессы того времени на сенсационное открытие. Некоторые ньюйоркские газеты, например, писали о том, что новые лучи могут фотографировать души умерших. Одна из них сообщала о применении рентгеновских лучей в колледже врачей и хирургов для проецирования анатомических картин прямо в мозг студентам, что дает им более прочные знания, чем обычные методы обучения. Один из членов законодательного собрания в Нью-Джерси Рид 19 февраля 1896 года внес законопроект, запрещающий из морально-этических соображений использование рентгеновских лучей в театральных биноклях. Различные фирмы стали усиленно рекомендовать непропускающее рентгеновские лучи нижнее белье, а также шляпы, предохраняющие от чтения чужих мыслей. По свидетельству современников, викторианские девушки краснели лишь при одном упоминании о рентгеновских лучах, ибо каждая из них могла уподобиться леди Годайве , беспомощной под взглядом любопытных, вооруженных биноклями с рентгеновскими лучами. Пожилые мужчины с удовольствием вели на эти темы беседы в клубах. Появлялись политические памфлеты и карикатуры вплоть до рентгеновского снимка совета министров великой державы. Раздраженная ситуацией лондонская «Пэлл Мэлл газетт» разразилась в передовой: «Нам надоели рентгеновские лучи. Самое лучшее, что нужно сделать цивилизованным странам, это объединиться и сжечь все рентгеновские лучи, казнить всех изобретателей, утопить оборудование всего мира в океане. Пусть рыбы разглядывают свои кости, если им угодно, но не мы». Блеснул тупостью и венский полицмейстер, издавший следующее постановление: «Ввиду того, что по нашему заведению не поступало официальных сведений о свойствах новых лучей, строго воспрещается производить какие бы то ни было опыты впредь до выяснения вопроса и особого распоряжения полиции».
Возникшая шумиха не могла охладить интереса к великому открытию. Рентгеновы лучи немедленно стали не только предметом глубокого изучения во всем мире, но и быстро нашли практическое применение. Кроме того, они послужили непосредственным импульсом к обнаружению нового явления естественной радиоактивности, которое
потрясло мир менее чем через полгода после открытия рентгеновских лучей.
Париж эпохи атомной зари
Итак, оба великих открытия в значительной мере обязаны счастливым случайностям. Но здесь уместно напомнить мудрые слова Луи Пастера: «Случай помогает лишь умам, подготовленным к открытиям». Действительно, еще задолго до Рентгена и одновременно с ним многие исследователи работали с катодными лучами, наблюдали даже свечение экрана, а следовательно, «видели» рентгеновское излучение, но «увидел» (распознал) его только Рентген, и не потому, что ему повезло, а потому что «на случай при великих открытиях наталкиваются те, кто его заслуживает» (Лагранж).
Десятки исследователей после открытия Рентгена были заняты исканием новых таинственных излучений. Но и здесь лишь пытливому и талантливому Анри Беккерелю удалось отличить от возбуждаемой солнечным светом люминесценции самостоятельное испускание ураном проникающего излучения.
Парижу повезло не только на Беккереля. Изучение открытого им явления стало предметом страстных исканий вначале величайшего исследователя Марии Склодовской-Кюри, а вскоре и ее мужа не менее блестящего ученого Пьера Кюри. 11-летняя беззаветная любовь и совместное творчество этой пары одна из замечательнейших и красивейших страниц истории науки ознаменована, открытием и выделением нескольких радиоактивных элементов, среди которых главные полоний и радий соответственно были открыты в июле и в декабре 1898 года. Полоний был назван в честь родины Марии Склодовской-Кюри Польши, а радий означает лучистый. Отсюда и само явление было названо ею радиоактивностью.
Величие открытия радиоактивности было ознаменовано присуждением в 1903 году Нобелевской премии по физике Пьеру и Марии Кюри, а также Анри Беккерелю.
Мы заканчиваем краткое изложение истории зарождения физических предпосылок радиобиологии, отсылая любознательного читателя к специальной историко-мемуарной литературе, в первую очередь к повествованиям о чете Кюри. Коротко напомним лишь о фактах, иллюстрирующих неоценимый вклад этой фамилии в развитие ядерных исследований. В 1911 году Мария Кюри награждается второй Нобелевской премией за работы в области радиационной химии; такой чести еще и до наших дней не удостоен ни один ученый. Всего Марии Кюри было присуждено 10 премий и 16 медалей; она была избрана почетным членом 106 различных научных учреждений, академий и научных обществ.