Здесь же лежали несколько кусков костей с ошмётками сухожилий, над которыми вились крупные зелёные мухи.
- Бу-у-э!
Тошнило меня минут пять. Выпитая вода вылетела первой, следом потекла горькая желчь, последние две минуты меня тошнило одним воздухом. Ещё в самом начале ноги перестали меня держать, и я упал на колени, уткнувшись лбом в берёзовый ствол.
Кое-как придя в себя и с трудом поднявшись, я выдернул нож из стола и заковылял прочь от места бойни.
За посадкой нашлась знакомая грунтовка со всё теми же следами машины. Идти по ней не рискнул, выбрав дорогу в поле, среди травы и молодой березовой и сосновой поросли, которые неплохо должны были прикрыть от чужих взглядов.
Что б эти мёртвые твари протухли на солнце! И вместе с теми, по чьей вине они появились.
Под вечер, пройдя несколько полей и лесопосадок, я вышел на окраину промзоны, за которой очень далеко просматривались башни жилых высоток.
Ничего похожего я в области не знал. Пусть бывал в пяти или шести районах области из почти что двадцати в неё входящих, там многого не видел, но точно знал, что ни в одном не было таких махин, как и столь больших заводов с пузатыми трубами, чья высота исчислялась десятками метров, нет. А хотя... откуда-то же тянуло вчерашней кислой гарью, может быть, как раз и из этих труб?
- Бр-р, - я потряс головой, - нет, не может такого быть...
Это точно не моя область, если только я не прошагал две сотни километров и не вышел к окраине областного центра. Там были огромные заводы и дымили они постоянно, из-за чего даже квартиры в тех районах города стоили процентов на тридцать-сорок ниже, чем в остальных и в два раза дешевле
по сравнению с центральными улицами.
Мог я в каком-нибудь трансе столько прошагать? Или не помню просто своей дороги, как забыл ночное приключение?
Что-то я уже начинаю сомневаться в своей психике, может быть, подводит она меня и галлюцинации преследуют меня весь долгий день. Или авария оказалась гораздо опаснее и сейчас я лежу в палате интенсивной терапии под капельницей и в коме.
- Бр-р, - повторно потряс я головой, - этого мне ещё не хватало.
Галлюцинации или нет, но к промзоне я подходил очень осторожно, прячась за каждым кустиком и всматриваясь в любую тень, причудливые кучки мусора и мятые мусорные контейнеры.
Галоперидол лучше, чем клыки зомби.
Так крадучись добрался до забора из бетонных плит, пошёл налево вдоль него и скоро нашёл щель, сквозь которую можно пробраться на территорию предприятия. Здесь между плит был большой зазор, заложенный частью серым, выкрошимся от сырости и времени кирпичом, а в оставшемся промежутке торчала толстая ржавая труба, уходящая в пруду в тридцати метрах от стены. Щели рядом с трубой хватало, чтобы мне со своей немаленькой конституцией тела протиснуться за забор.
Зачем я сюда лез, рискуя нарваться на выстрел испуганного охранника, если и сюда добрались мертвяки? За возможностью найти телефон и новостями. Страшно было находиться в информационном вакууме среди смертоносных созданий и чувствовать, как смерть всё пристальнее всматривается в тебя.
За забором лежал обычный замусоренный пустырь, которых хватает в любом городе. Кругом рваные пакеты, горки бычков, пластиковые бутылки, стеклянные из-под пива и водки, какие-то тряпки и размокшие катонные коробки, развалившиеся деревянные "барабаны" от проводов, штабеля полетов и многое другое.
Потом пошли цеха из красного старого кирпича и огромных бетонных блоков. Двери и ворота с моей стороны все были закрыты, а от пустыря вся прочая территория была огорожена хорошим забором из профлиста с воротами на роликах. Запертыми.
Перелезть или подлезть не удалось ни в одном месте, пришлось карабкаться по такой старой железной лестнице из арматуры, что там ржавчина аж как мох покрывала металл, съев тот больше чем наполовину.
Изрядно измазавшись и пару раз почти сорвавшись, когда ступеньки резко прогибались под моим весом, я оказался на плоской крыши с кантиком из тонких бетонных блоков с прорезанными отверстиями для слива дождевой влаги.
Второй лестницы на ту сторону не было и мне пришлось идти вдоль длинной крыши цеха, ломая подошвами старую-престарую смолу и пластинки ссохшейся грязи, которые в изобилии валялись здесь.
Исследования заняли меньше пяти минут. В итоге я пришёл к мнению, что тут мне ничего не светит, нужно возвращаться обратно к лесенке, спускаться и искать проход дальше. Или вовсе вылезать обратно за территорию завода и брести к городу вдоль забора.
Последнее я и сделал.
Самочувствие становилось всё гаже и гаже. Меня выворачивало наизнанку через каждые полчаса... наружу лезла только слизь да слюна. К тошноте и головной боли прибавились короткие непроизвольные судороги по всему телу, из-за этого часто оступался и падал.
Пока обошёл завод, то сбил в кровь колени и локти, рассёк бровь, сломал или вывихнул указательный палец на правой руке.
Галюцинации, особенно слуховые, преследовали меня давно и когда я услышал шум нескольких мощных моторов за спиной, то даже не стал оборачиваться, посчитав звуки за глюки.
"А ещё каламбурить находятся си...", - не додумав мысль, я охнул от острой боли в правом бедре, сведенной судорогой, и упал на обочину узкой асфальтированной дорожке. Насыпь оказалась высокой, а сил у меня не оставалось, и поэтому я просто скатился по жухлой траве в канаву и там затих, слыша стук крови в висках.