Мадонна Рафаэля, на огромной скорости вознесшись над Кадакесской бухтой, предстает перед зрителем в виде корпускулов. По словам Дали, нет ничего веселее, чем столкновения и взрывы внутриатомной жизни, эти конфликты ядерной физики. Электроны, пи-мезоны, атомы Все прыгает и скачет в сверхъестественном «эв-ритмическом» танце. При внимательном рассмотрении здесь можно увидеть и молекулу ДНК, модель которой была опубликована Джеймсом Уотсоном и Френсисом Криком в 1953. А среди молекул кружатся «рога носорога» еще один фаллический «кирпичик» в здании далианской вселенной.
Дали утверждал, что дворец в Эскориале плод художественного экстаза и образец классического совершенства, а его главный архитектор прародитель кубизма. Более того, еще до создания этого полотна живописец, увлеченный до наваждения трактатом Эрреры, на пресс-конференции в Риме в июне 1954 долго и подробно говорил о метафизике кубической формы. В данной картине он предложил собственную магию куба, составленного из букв и несущего в себе, словно сердце, другой прозрачный куб меньшего размера. Помещенный в облачном пространстве над родным кадакесским морем, он лишен ребер, но зато измеряем гвоздями. Строительными ли? От распятия ли?
В представленной поздней работе с изображением народного праздника видно блистательное подтверждение сказанному. Сияющие, яркие краски пронизанного светом пространства сами по себе рождают ощущение веселья. Такие пейзажи живописец создавал на протяжении всей жизни, однако в последнее десятилетие они были редки.
Общеевропейский успех позволил мастеру открыть собственную студию в Париже, в которой обучались художники из разных стран. Исследователи обнаруживают влияние автора на молодого Пикассо и Кандинского. Кроме экспрессионизма, впрочем, находят явные черты фовизма и модерна (автор сотрудничал с Венским сецессионом). Камараса восхищал Максима Горького и Всеволода Мейерхольда, последний применил в одной из своих постановок в 1912 вдохновение от живописных образов испанца.
В период Первой мировой войны творец поселился на острове Майорка в Пуэрто де Полленса, где организовал художественную школу. Он с успехом представлял свои картины в выставочных залах Америки и Европы.
Мастер родился в Барселоне в семье ремесленника, с детства вопреки воле отца мечтал стать художником. Культурная жизнь родного города пробудила в нем интерес к современным открытиям в искусстве. И, как часто случается, в начале творческого пути, в поисках собственного художественного языка живописец колебался от вполне реалистической манеры до приемов постимпрессионизма и новейших течений. В 1918 состоялась первая персональная выставка двадцатипятилетнего художника, на которой среди шестидесяти четырех картин (кстати, не нашедших покупателя) он показал и пейзажи, выполненные в окрестностях Таррагоны и несущие в себе элементы фовистской яркости.
На панорамы деревенек (таких, как Сиурана) Миро смотрит влюбленными глазами, по-детски упрощая формы. Цветные полосы борозд улыбаются у него радужными переливами. Те же веселые краски мерцают пятнами на стенах каменных домов. Четко выстроенное, но мозаично сложное пространство холмистого пейзажа, переданного цветными зигзагами, словно наполнено творческими ритмами природы.
раскодированию ни в каком случае. В 1952 Магритт опубликовал книгу «Страница с натуры». В ней он объяснял: «Я беру произвольный предмет или тему в качестве вопроса и затем принимаюсь за поиски другого объекта, который мог бы служить ответом. Чтобы стать кандидатом на ответ, этот искомый предмет должен быть связан с объектом-вопросом множеством тайных связей. Если ответ напрашивается во всей ясности, то связь между двумя предметами налаживается».
Манера письма художника, скорее, аккуратно-ученическая, словно он просто раскрашивает поверхности. Для него главное было не живописные изыски, а визуальный парадокс, который мастер непосредственно стремился донести до зрителя.
Анхелес родилась в приморском Портбоу (в области Жирона, на границе с Францией) и была старшей среди восьмерых детей (ее брат Рафаэль Сантос Торроэлья стал известным поэтом, художником и критиком, одним из самых первых профессиональных ценителей творчества Сальвадора Дали). Учась в католической школе, девушка увлекалась рисованием, а затем брала частные уроки живописи у итальянца Челлино Перроти. Из-за профессии отца (таможенный офицер) семья жила в разных городах Испании, в том числе в Вальядолиде, Сан-Себастьяне, Барселоне.
Поистине звездным часом юной Торроэлья стал IX Осенний художественный Салон в 1929 в Вальядолиде. К живописной фантазии ее «Мира» с восторгом отнеслись испанские интеллектуалы Хорхе Гильен, Федерико Гарсия Лорка, Хуан Рамон Хименес (этот будущий лауреат Нобелевской премии по литературе впоследствии включил очерк о ней в свою книгу «Испанцы трех миров»), Рамон Гомес де ла Серна. Чуть позже с Торроэлья познакомились Сальвадор Дали, Висенте Уидобро. Персональная экспозиция в Париже в 1931 и участие в групповых выставках испанских художников укрепили за ней славу выдающегося мастера с необычным видением и пониманием мира.