Когда студенты вяло зааплодировали, а Фадж пытался вставить полслова, но сник под неодобрительными взглядами всех присутствующих, кроме него самого, директор продолжил:
Сегодня ночью здесь, в Большом зале, слова давались больному горлу директора с трудом, и он сокращал свои пафосные и длинные речи, будет установлена Чаша, куда все желающие получить зачет могут бросить клочок пергамента со своей заявой, с именем, то бишь. Чаша будет гореть три дня и три ночи. А теперь всем спать, баю-бай.
Когда доставка спящих тел была осуществлена, Лида, увидев двух студентов, зажимающихся в тесном коридорчике, хотела была уже их приложить и наказать по всей строгости военного коммунистического времени, но увидев, что это Сириус и Марлин, замерла на месте.
Живо в спальни, сухо сказала Лида, а Сириус со всей присущей ему наглостью даже не удосужился убрать руки из трусов Марлин. Считаю до одного.
Парочка, не выпуская гениталий из рук, удалилась, а Лида, придя к себе в комнату, залпом выпила две бутылки вина, оставшихся с прошлого семестра, и отправилась шататься по замку.
Мразь, псина плешивая! зло сказала Лида. Ну я тебе дам, скот
С этими словами Лида оторвала этикетку от бутылки "Шато Лафит" 1887 года и криво написала на куске бумаги своё имя кровью и пальцами: "Не Римус Люпин".
Что такое осень? Это камни... пела Лида, пьяно шатаясь. Верность над чернеющей Невою...
Дойдя до Чаши, Лида бросила клочок бумаги внутрь, у неё закружилась голова, и Лида обильно вывернула все содержимое желудка туда же, не успев совладать с позывами сокращающегося нутра.
Доползем ли... Долетим ли... Хр-р-р...
Глава 10. Тёртый алюминий, или Не переходи дорогу пиротехнику
После тотального краха и провала программы Минмагии по обучению юных магических мозгов азам защиты от техники парни из коллегии внезапно исчезли из школы почти на следующий день.
Дела, дела, пробурчал Фадж и удалился из замка.
Получасом ранее Корнелиус Фадж раздавал всём зачетки, с отвращением вытаскивая из чаши бумажки, залитые рвотой, и Лида видела, как смеялся до слез директор школы и словно бы говорил Лиде, что знает, кто навалил в его Чашу памяти на пятом курсе, но не злится такой дружеской шутке.
Стойте, стойте, профессор! действуя под каким-то порывом, Лида рванула к Фаджу
и вручила ему букет "цветов". Это вам на память. О Хогвартсе.
Директор Альбус, который, очевидно, знал, что это не просто цветы, а заколдованные вантузы, лукаво улыбнулся, начислил Люпину пятьдесят баллов за храбрость и, радостный и довольный, отправился в свой кабинет: доедать лимонные дольки и дослушивать третью увертюру из сборника вариаций Гольберга авторства его любимого Баха в исполнении Глена Гульда.
Лида вернулась за стол Гриффиндора и по пути швырнула такой же букет в Марлин Маккиннон.
Шлюхе! Даёт за букет! крикнула Лида, вспоминая, что Марлин стала встречаться с Сириусом.
Марлин побледнела и не нашлась, что сказать, а Лида, быстро идя к столу Гриффиндора, присела, тускло посмотрела на стакан тыквенного сока и выматерилась, сожалея о том, что за столом нет обычной воды. Или этилового спирта.
А круто вчера самолеты упали! услышала Лида обрывок разговора двух третьеклашек.
Да! Мне понравилось! А еще сколько искр и огня было! Вот бы мне сейчас сюда пару ракет. Мы их запускаем с родителями на Рождество.
Да. Жаль, что в Хогвартсе такого нет.
И в "Зонко" тоже.
А деньги есть? нагло влезая в чужой треп, спросила Лида и в душе уже радостно потирала руки.
Третьеклашки, имена и фамилии которых Лида не знала и знать в общем-то не хотела, испуганно посмотрели на нее, ведь она все таки была старостой с расцарапанным лицом и ирокезом.
Е-есть, а что?
Только поклянитесь, что вы никому не скажите
* * *
Поздно вечером Лида уже ломилась в гостиную Слизерина, гремя монетами третьеклашек в карманцах. Одной из привилегий старост был доступ во все помещения всех факультетов, так что Лида безболезненно вошла в огромное прохладное помещение гостиную Слизерина, залитую зеленоватым светом. То тут, то там стояла роскошная дорогая мебель черного дерева, и Лида невольно восхитилась, вспомнив родителей Люпина и их коттедж.
В груди внезапно потеплело от нахлынувших воспоминаний, и Лида, в хорошем настроениями, на подъёме отправилась в спальни мальчиков и с третьей попытки нашла именно того, кого нужно. Снейп лежал на левом боку и храпел, а его короткий черный ирокез напоминал сейчас заваленную ветром, но удержавшуюся в земле расплющенную крону дерева.
Северус! Я знаю, как нам сделать деньги!
* * *
Да, твою ж! Опять, стопицот! Сева! Ититьская коломышь! Ептыть!
Северус Снейп, обсыпанный фиолетовым порошком, открыл глаза и смешно хлопал веками, с которых сыпалась сера.
Стой смирно, ты весь наш запас почти рассыпать умудрился, колдомаг ты несчастный.
Лида взяла щетку и принялась сметать с Северуса драгоценную фиолетовую серу, которая при горении окрашивала пламя в ярко-красный цвет.
Когда драгоценный ингредиент был ссыпан на бумажку и аккуратно упакован, Лида сказала:
Теперь нужен тертый алюминий.
Снейп выпучил глаз, а второй прикрыл и чуть было не родил обратно он не знал, где найти и купить то, о чем говорила Лида.