Ты, мать, будешь поваром!
Да что ты!
Верно! Начальник строительства сказал: «Пусть непременно идет в столовую».
Примерно через полчаса Алексей Васильевич появился на первом участке Гидростроя. С холма, на котором Алексей Васильевич остановился, открывалась вся обширная площадь первого участка.
Десятка полтора мощных экскаваторов, медленно наклоняя свои длинные, как у жирафов, шеи, прокладывали трассу будущего главного канала. По нему отсюда пойдет вода на весь громадный простор степи.
Но русло будет сухим, пока в горном хребте не проложат тоннель.
Только по нему придет вода из реки, что протекает по ту сторону гор.
Уже начались работы по прокладке тоннеля. С холма Алексей Васильевич отчетливо видел темную дыру в горе.
Маленькие вагончики электропоезда возили из этой дыры землю.
Кроме экскаваторов и электровозов здесь было много грузовиков, самосвалов, тракторов, бульдозеров, подъемных кранов. Повсюду виднелись наспех оборудованные склады строительных материалов.
Здесь степь гудела. Там и сям столбами поднималась рыжеватая пыль.
«Дело начато не на шутку!» подумал Алексей Васильевич, спускаясь с холма.
Ему пришлось немало походить по участку стройки, разыскивая Иргаша Нурхатова. Всюду ему отвечали: «Нурхатов только что был». Но никто не знал, куда он ушел.
Нурхатова Алексей Васильевич застал в крохотной будке прораба.
Тот обрадовался, узнав, что перед ним стоит еще один опытный экскаваторщик.
Пойдемте на объект, сказал он, обнимая одной рукой Казанцева.
Пока Алексей Васильевич осматривал новое место работы, знакомился с грунтом, с экскаватором, Мария Андреевна тоже не теряла времени зря. Она постирала накопившееся за дорогу белье, сложила возле палатки из камней крохотную печурку. Такие печки здесь называют мангалками.
Близилось время обеда, и Мария Андреевна начала готовить еду. Соседка по палатке Саида дала ей картофеля, рису и луку.
Берите. А завтра вместе пойдем на рынок.
Где же здесь рынок?
А вон там, в степи. Туда приезжают на осликах колхозники из-за перевала и продают овощи, фрукты, мясо. А сейчас можно сходить только в наш магазин. Но в нем пока мало продуктов. Еще и магазина-то самого нет торгуют в брезентовой палатке.
Слушая разговорчивую соседку, Мария Андреевна то и дело посматривала по сторонам. Саида заметила это.
Кого вы высматриваете? спросила она.
Сына. С утра куда-то ушел с мальчиком и не возвращается.
Так это он с моим Рустемом ушел. Вы не беспокойтесь. Рустем тут все знает. Я рада, что вы сына привезли. А то тут, знаете, детей совсем нет, и Рустем скучал без товарищей. Теперь им вдвоем будет весело.
Экскаваторщик Рябинин
Несмотря на жгучие лучи солнца, перевалившего на вторую половину дня, парень беспечно насвистывал песенку и шагал неутомимо, как солдат на походе.
Степь была пустынной. В эту пору дня заметно спадало движение на дорогах. Шоферы, опасаясь за целость покрышек, пережидали зной в поселках. Пешеходы не отваживались отправляться в путь под нестерпимо палящими лучами солнца.
Прошло полчаса, час, и парень тоже заметно утомился. Все чаще он оглядывался назад, надеясь увидеть попутную автомашину. Но машин не было. Шоферы предпочитали ездить на Гидрострой по новому гудронированному шоссе, чем пылиться на проселках. Здесь и в более прохладное время машины появлялись редко.
Парень уже не насвистывал как прежде, и его черный чуб не торчал из-под кепки, а взмок от пота и приклеился к виску.
Увидев впереди камыши, подходившие к самой дороге, пешеход решил поскорее добраться до них и сделать небольшой привал.
Правда, и в тени камышовых стеблей оказалось мало прохлады, но парень швырнул на землю свою кепку, сдернул с ног пыльные сапоги, закурил и, положив руку под голову, с удовольствием растянулся.
«Не уснуть бы!» подумал он, когда папироса была выкурена и загашена,
а по телу разлилась приятная истома.
Парень закрыл глаза и, вероятно, вздремнул бы с часок, но до слуха его донеслись отдаленные, приглушенные расстоянием голоса.
Парень приподнялся и стал прислушиваться.
Э-ге-ге-ей!
Голос слышался из глубины густых камышовых зарослей. Похоже, что кричит подросток голос тоненький, неокрепший.
Э-ге-ге-ей!
Ясно: в камышах кто-то заблудился. Не теряя времени, парень вскочил на ноги, приложил руки рупором ко рту и как можно громче крикнул:
Э-ге-ге-ей! Иди сюда-а-а!
Не получив ответа, он торопливо надел сапоги, натянул кепку и, разгребая руками камыши, будто пустился вплавь, исчез в зарослях.
Он спотыкался на кочках, жмурился от пыли и пушинок, сыпавшихся в глаза со стеблей камыша, но без устали шагал вперед и вперед.
Временами приходилось останавливаться и прислушиваться. Все тот же мальчишеский голос заставлял парня еще быстрее устремляться в камыши.
Вот впереди мелькнуло что-то белое, кто-то зашевелился, вроде как присел.
Парень резко раздвинул камыши и увидал двух мальчиков. Один из них сидел, поджав ноги и положив голову на колени. Он плакал. Второй наклонился над плачущим и тряс его за плечо.
Вы что тут делаете? спросил парень.
Ребята кинулись к нему.
Дяденька, дяденька, спасите нас. Мы заблудились, дяденька!