Знаки препинания - это признак ритмической доработанности. Это сродни тому, что Лентулов назвал «сделанностью» в картине, а Платонов никак не называл, но делал это в литературе.
Кстати, после недавних выступлений в Дании наше название изменилось. Датчане не смогли переварить слово «препинания», и на одной из афиш мы были объявлены как «Знаки-препинаки». Нам это очень понравилось, и теперь мы именуемся именно так. «Знаки препинания» звучало слишком глубокомысленно, наверное.
- А ничего, что немного игриво получается?
В. Л.: Что в этом плохого?
- Расскажи немного о эйсидроке. Почему вы его любите?
В. Л.: Прежде всего то, что мы играем, это не совсем эйсид-рок.
Эйсид-рок возник в 70-е годы. В среде интеллектуальных бездельников, которые, пристрастившись к ЛСД, пытались что-то записывать
И потом, есть еще такая музыка в стиле хаус. Очень веселая концептуальная музыка
Вообще, эйсид-хаус - музыка, построенная на ритмическом хулиганстве. Например «Технотроникс», с претензией на дебилизм, и, в то же время, очень живой. Или великолепная группа «Нью ордер»
Все это близко нам потому, что держится не на гармонических, а на ритмических находках.
- Ваш альбом, который, дай Бог, скоро выйдет на «Мелодии», будет называться «Радуйся». Не кажется ли тебе, что название звучит несколько странно?
В. Л.: Опять ты про названия. Почему же странно?
- Да, правда, нормально звучит.
Евгений Лабецкий
Оглянись назад (Продолжение. Начало см. 1)
Борис МАЛЫШЕВКрутой мод из Сохо образца 1964 года, непроницаемый за стеклами темных очков, мог снизойти до того, чтобы пошевелить ногами, обутыми в полотняные ботинки под понятные лишь немногим образцы американского соула (Джеймс Браун, Тони Кларк, Дуби Грей) или ямайского ска (Принс Бастер). Особое внимание моды уделяли уикэндам. В уикэнд и начиналась настоящая деятельность: покупались пластинки, приводились в порядок мотороллеры, гладились костюмы, мылись и сушились волосы, причем, обязательно феном с насадкой (что было чрезвычайно важно).
В центре этой бурной деятельности был ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК - символ воображаемого подполья, где все ценности «нормального» мира отвергались и извращались.
Если в обычной жизни мод был чрезвычайно поглощен работой, то здесь, в вожделенном подполье уикэнда работа не играла никакой роли, желательны были совсем другие вещи, особый «понт». Всем этим моды были обязаны колдовству черных. Черные меняли сущность (не владея ею), вырабатывали свою систему знаков, творили искусство бегства и подрыва.
В среде модов произошел раскол,
разделение на твердых модов и других, увлеченных движением «цветов» и тусовками на Карнаби-стрит. Эти моды постепенна превращались в хиппи.
«Твердые» же моды подстриглись, одели тяжелые ботинки, джинсы с подтяжками, и начали танцевать под ска, рок-стэди и реггей. Скинхеды (бритоголовые) выросли впоследствии из твердых модов и сформировали заметную субкультуру Британии конца 60-х годов. Они бессознательно отвергли внешнюю интеграцию в систему, а антиинтеллектуальность привела скинхедов к люмпенам.
Примерно также развивались события и в США, где волны английской музыки породили резкую альтернативу в виде гаражных панк-групп; любопытно, что гаражный панк-рок появился за десять лет до взрыва английской панк-культуры.
Параллельно развивались также и другие тенденции. В Штатах, по официальной статистике, было зафиксировано более 180 тысяч случаев бегства из дому. Направлением движения был Запад, побережье, от Эл-эй до Фриско, где на пересечении двух улиц возник Хейт-эшбери, центр «контркультуры». Боб Дилан, колонии хиппи, коммуны, альтернативная пресса, огромное количество музыкальных студий, хэппенинги, - вот основные приметы этой бурной эпохи. Новая субкультура характеризовалась продлением периода взросления, смещением различий между работой, школой, семьей, домом и отдыхом.
Другим центром молодежной субкультуры стал Лондон. Вот что пишет Василий Аксенов в своей повести «Круглые сутки нон-стопа», опубликованной в годы застоя в «Новом мире»: «Молодежная культура возникла спонтанно, ее никто не насаждал.
Молодежь протестовала против кастовых основ буржуазного общества. Мэри Квант взмахом ножниц открыла девочкам ноги, парни-портные с Карнаби-стрит, что в двух шагах от Сити, заполненного черными котелками и сюртуками, шили немыслимо яркие рубашки и галстуки, невероятной ширины джинсы все пели и танцевали новую поп-рок-музыку». Аксенов, может быть, случайно написал «поп-рок», но тогда рок заполнил всю зону популярности и поэтому в конце 60-х термины «поп» и «рок» были полностью адекватны друг другу.
(Продолжение следует)
Рок в лицах Михаил БОРЗЫКИН
(Интервью с М. Борзыкиным в следующем номере РЭ)
«ИНОСТРАНЦЫ» В НАТУРЕ
Например, если музицирующие юноши шестой части света берутся исполнять панк, то отечественный рецепт пока довольно прост. Нужно либо с пеной у рта доказывать всем известные прописные истины, либо шокировать на уровне надписей в бесплатном туалете со срывами в широко любимую: «Ах, зачем я на свет появился, ах, зачем меня мать» Уметь играть при всем вышесказанном совершенно необязательно. Если же наоборот, «оджазошколенные» «высоколобые» берутся играть арт-джаз-симфо-прогрессив-хард-лохматый рок, или не дай бог концептуальный инди-пинди самого наикрутого разлива, то продуктом их интеллекта является, как правило, что-то крайне нудное и муторное. Полутонов же между «грязью» улиц и астральной «высью» еще немного. Хотя нам в Ленинграде пока грех жаловаться.