Шрифт
Фон
3. КУБОК ЖИЗНИ Вариация на мотив из Лонгфелло
Я выпил кубок жизни нашей,
Всё испытал, всё перенес,
И над пустой сижу я чашей,
С глазами, тусклыми от слез.
В ней не́ктар не играл душистый
И не лилась через края,
Сверкая пеной золотистой,
Восторгов пламенных струя.
В ней было много влаги жгучей,
Что как фонтан из сердца бьет,
Когда порыв скорбей могучий
Его на части разорвет.
Горька была мне эта влага!
Напрасно думал я найти
Мне в грезах снившиеся блага
Среди житейского пути.
Но в чаше мрачного страданья,
Тревог и горестей моих
Я замечал порой сверканье
Каких-то искор золотых
Те искры весело сверкали,
Волшебный жар в себе тая,
И чудным блеском покрывали
Поверхность мутного питья.
Во мне являлся сил избыток,
И, в жажде сердца моего,
Я пил отравленный напиток,
Забыв о горечи его.
Душа внезапно озарялась,
Весь мрак куда-то исчезал,
И сердце сладко волновалось:
Я грезил, веровал, мечтал.
Минутно было опьяненье,
Мгновенно гас мгновенный свет
Теперь настало пробуждение,
Теперь и этих вспышек нет!
Жизнь пронеслась, как сон несвязный,
Претит мне хмель ее вина,
И вижу я осадок грязный
В той чаше, выпитой до дна
5. «Со знаменем любви и мира»
Со знаменем любви и мира
Идут их кроткие сыны
На беспощадного кумира
Вражды, раздора и войны.
Насмешками их мир встречает,
И, в ослепленьи вековом,
Он фимиамы воскуряет
Пред кровожадным божеством.
Везде мечи, и кровь, и пламя,
И меркнет вечный правды свет.
Ее сияющее знамя
Окрасилось в пурпурный цвет
И даже те, что жаждут мира
И проповедуют любовь,
Ждут благ от этого кумира
И льют, во имя братства, кровь
6. КОГДА ТЫ ХОЧЕШЬ ТРЕЗВЫМ ВЗГЛЯДОМ
Когда ты хочешь трезвым взглядом
Смотреть на жизнь и на людей,
Не украшай ты их нарядом
Живой фантазии своей.
Не помышляй, чтобы на свете
Был для великих душ простор,
Что их дела не тонут в Лете,
Что свят потомства приговор.
Не думай, чтобы мощный гений
Всегда с безумьем вел борьбу,
Чтоб ряд позорных преступлений
Вел всех к позорному столбу.
Не создавай себе обманов,
Не представляй в уме своем
Эффектной битвой двух титанов
Борьбу добра с могучим злом.
Увы! великие душою
Встречают тысячи преград,
Их путь покрыт глубокой тьмою,
Их сердце скорби пепелят.
Потомство с глупым ослепленьем
Позорит иль не признает
Тех, чьим великим вдохновеньем
И чьими жертвами живет.
А гений часто не стыдится
Быть пошлой глупости рабом
И, льстя безумию, гордится
Своим дурацким колпаком.
Гигант страдает от пигмея,
Властитель гибнет от раба,
И часто гнусного злодея
Венчает лаврами судьба
Не солнцем ярким после ночи
Святая правда восстает,
И света, блещущего в очи,
На темный мир она не льет.
Она порою лишь мелькает,
Ее так редко видим мы,
Она блестит и исчезает
Как луч минутный в бездне тьмы,
Как в тучах светлые полоски,
Как отраженье звезд в волне,
Как фосфорические блестки
На черной моря глубине
9. НА БЕРЕГУ МОРЯ
Солнце ярко блещет, море тихо плещет,
Небо нежит взоры теплой синевою
С сладостною ленью я прилег под тенью,
Под обросшей мохом серою скалою.
В этот полдень знойный, с негою спокойной,
Я хочу природой только любоваться;
Голубое море! на твоем просторе
Я теперь желал бы в челноке качаться.
Но челнок далёко, море так глубоко,
С веслами не слажу, править не умею,
Берег так пустынен, к дому путь мой длинен
И лежу один я с думою своею.
В апати́и праздной, под однообразный
Говор волн, что плещут, пенясь и сверкая,
Дума эта дремлет, смутно морю внемлет,
Как под песню няни, тихо засыпая
Спи же, спи же, дума, чтоб не слышать шума
Бури и тревоги, что во мне таится!
Позабудь заботы, от своей работы
Отдохни, чтоб силой свежей обновиться.
Силы много надо; сон одна отрада
Для души, изнывшей в муке беспредельной,
Усыпи мне, море, бешеное горе
На́долго своею песнью колыбельной!
Чтоб среди забвенья чудные виденья,
Радужные грезы ум мой наполняли,
Чтобы небо это, солнце с блеском света
В глубину больного сердца проникали;
Чтоб оно готово было к битве снова,
С силами собравшись, только что проснется,
Как тот парус белый, что с надеждой смелой
По волнам коварным весело несется.
ПРОЛОГ
Вы хотите знать откуда
Эти песни и преданья,
От которых веет лесом
И лугов росистых влагой?
Вы хотите знать откуда
Эти странные легенды,
Где вам чудится порою
Дым синеющий вигвамов
И стремленье рек великих
С их немолчным, диким плеском,
Раздающимся в пустыне,
Точно гром в ущельях горных?
Я отвечу, я скажу вам:
«От лесов, озер великих,
От степей страны полночной,
От земли оджибуэев,
От пустынных стран дакотов,
С гор и тундр, с низин болотных,
Где шухшухга с длинным носом
В тростниках находит пищу.
Эти дикие легенды
И преданья повторяю
Точно так, как сам их слышал
От индейца Навадаги
И певца, и музыканта».
Если спросите откуда
Почерпнул их Навадага,
Я отвечу, я скажу вам:
«Он нашел их в птичьих гнездах,
Над водой в бобровых норках,
Там, где ходит дикий буйвол,
Где орел в скалах гнездится!
Птицы дикие их пели
На низинах и болотах,
Читовейк-зуек там пел их,
Манг-нырок, гусь дикий вава,
Цапля синяя шухшухга
И тетерка мушкодаза!»
Если больше знать хотите:
Кто такой был Навадага
Я сейчас же вам отвечу
На вопрос таким рассказом:
«Средь равнины Тавазента,
В глубине долины тихой,
Близ смеющихся каналов,
Жил индеец Навадага.
Вкруг индейской деревушки
Шли поля, луга и нивы,
Дальше лес стоял сосновый,
Летом весь в зеленых иглах,
А зимой под белым снегом.
Эти сосны вековые
Вечно пели и вздыхали.
Те каналы можно было
Видеть издали в долине:
По стремительному бегу
В дни весеннего разлива,
По ольхам ветвистым летом,
И по белому туману
Над водой порой осенней,
А зимой по черной ленте,
Уходившей в глубь долины.
Там он пел о Гайавате,
О его рожденьи чудном,
И о том, как он работал,
Жил, страдал, терпел, трудился,
Чтобы в мире и весельи
Благоденствовали люди,
Чтоб народ его был счастлив!»
Вы, кто любите природу,
Мураву при блеске солнца,
Тень лесов и шепот ветра
Меж зелеными ветвями,
И метель, и шумный ливень,
И стремленье рек великих
В берегах, покрытых лесом,
По горам раскаты грома
В бесконечных отголосках,
Вас прошу теперь послушать
Эту Песнь о Гайавате!
Вы, кто любите баллады
И народные преданья,
Что звучат нам издалёка,
Нас маня внимать и слушать
Этот лепет, говорящий
Так наивно, так по-детски.
Что едва мы различаем,
Песня это или говор,
Вас прошу теперь послушать
Я индейскую легенду,
Эту Песнь о Гайавате!
Вы, в чьем сердце сохранилась
Вера в бога и в природу,
Сохранилось убежденье,
Что во все века, повсюду
Человек был человеком,
Что в сердцах у первобытных
Дикарей трепещут тоже
И желанья, и стремленья,
И тоскливые порывы
К непостигнутому Благу,
Что беспомощные руки,
Шаря ощупью, во мраке,
Руку божию находят,
Выводящую их к свету,
Вас прошу теперь послушать
Эту Песнь о Гайавате!
Вы, которые порою,
По околицам блуждая
Там, где кисти барбариса
Перекинулись красиво
Через каменную стену,
Поседевшую от моха,
На запущенном кладбище
Разбираете, в раздумье,
Полустершуюся надпись,
Сочиненную нескладно,
Но в которой в каждом слове
Дышит светлая надежда,
Вместе с жгучей болью сердца,
Прочитайте эту надпись,
Надпись грубую, простую,
Эту Песнь о Гайавате!
Шрифт
Фон