Данная коробка квадратной формы сделана из дерева и обита бронзовым листом. В ней хранились 30 листов священной книги. На крышке в первозданном виде до нас дошли крючок и затвор. Поверхность украшает надпись из Корана, которая сделана специальным шрифтом в стиле «тулут». Золотом и серебром выполнены цитаты из важнейших сур (стихов). «Слово твоего Господа исполнилось правдиво и справедливо! Никто не изменит Его Слов. Он Слышащий, Знающий». Текст нанесен с особой фантазией, даже затейливо. Причудливые росчерки переплетаются с изображениями пионов и почек, делая поверхность ларца мерцающей и вибрирующей. Эта работа подписана мастерами, что встречается достаточно редко. В Исламском музее в Каире хранится Коран их же авторства. Скорее всего, ящик предназначался именно для египетского экземпляра.
Это иллюстрация самой популярной любовной истории на всем Востоке о Лейле и Меджнуне. Наибольшее распространение она получила в обработке знаменитого арабского поэта Низами. На данном листе изображено, как Меджнун удаляется в пустыню из-за того, что сходит с ума (имя героя с арабского переводится как «сумасшедший»). Там он живет среди диких животных, которые принимают пищу из его рук. Подобный сюжет характерен для многих сказаний о святых. Интересны некоторые детали работы. Махмуд аль-Хусейн им Раби I, художник одной из самых крупных школ миниатюры в Ширазе, пытается показать скалы объемными. Он нагромождает нарисованные в перспективе геометрические плиты. В остальном изображение стремится к плоскостности, которая особенно усиливается благодаря яркой, свежей голубизне неба. Во все века искусство миниатюры отличалось живой, сочной гаммой и многообразием тонов.
Представленное изделие создано в эпоху Сулеймана Великолепного (15201566). Само имя, данное этому правителю, говорит о расцвете искусств и культуры, самом блестящем периоде в истории Османской империи. Султан покровительствовал художникам, архитекторам, сам писал стихи, увлекался ювелирным делом. Постройки, возведенные в то время в Стамбуле, еще несколько веков считались образцами стиля.
Керамика из города Изника относится к вершинам из числа их шедевров, оно олицетворяет конец одной из самых важных эпох в истории изникской керамики. Местные мастера к этому времени перестают использовать традиционную трехцветную гамму, переходят к широчайшей палитре оттенков. С названной гаммой из керамики ушел и своеобразный дух седой древности, аскетичности и особой монументальности образов. Все перечисленные черты еще присутствуют в этом блюде. Символизм декоративной композиции достигается благодаря крупному масштабу темных по цвету фруктов, а также небольшому расстоянию между ними, перемежающемуся тонкими линиями нежных васильков. Неуловимая привлекательность декора объясняется соотношением между плодами: некоторые гранаты расположены симметрично, а некоторые асимметрично друг к другу. Так, в оформлении есть какая-то загадка, на композицию хочется смотреть вновь и вновь.
В керамике Изника за несколько столетий синтезировались традиции византийского, сельджукского искусства, а также стиля мастеров Сирии, Средней Азии и Ирана. Мотив граната был очень популярен в оттоманскую эпоху, особенно в узорах на тканях. Этот образ позже переняли европейские ткачи, особенно в Италии, с которой граничила империя Сулеймана Великолепного. Берлинский музей купил блюдо в 1992. Ранее оно лишь раз было показано широкой публике на грандиозной выставке шедевров исламского искусства в Мюнхене в 1910.
Данный сосуд очень интересный пример взаимодействия и синтеза разных культур. Керамическая ваза была сделана в Персии, а характер декора прямо заимствует традиции китайского фарфора. Внешняя поверхность этой приземистой емкости разделена на шесть отсеков. В каждом пейзаж на манер китайской живописи, чьи мастера создавали непревзойденные, очень оригинальные по композиции и ракурсам виды, лирические изображения рек, деревьев, цветов. Одним из основных приемов была игра масштабов. Художники приближали фрагмент ветки или часть реки, делая их главными «героями» картины. Так и в этой вазе персидские умельцы создали интересные пейзажные мотивы, однако китайской тонкости и лиричности линий они предпочли сочные формы, мягкие очертания и привели отдельные фрагменты в ритм декоративного фриза. Арабской вязью на ободке написано стихотворение. Текст перемежается с характерным решетчатым орнаментом. В произведении говорится о трапезе хлебом и солью, а также восхваляется дружба. Скорее всего, из этого сосуда во время приема пищи угощали гостей. Дно внутри изделия украшено пейзажем с горой, узловатой сосной и поющей птицей.
Китайский традиционный сине-белый фарфор очень ценили при дворе Аббаса I. Шах, страстный собиратель лучших заморских образцов, заказывал местным мастерам произведения в названной манере.