Завлёк в сети? эхом отозвалась Дорка.
Завлёк, кивнула тётушка Тереза. Начиная с того самого дня стал ошиваться у меня в лавке и соловьём разливаться да шляпы мои нахваливать. Только все слова его были неправдою. Знай внушал мне, будто бы моё место в цирке, потому как я, мол, прирождённая цирковая наездница. И я ему поверила! Циммерман, этот гнусный обольститель, кружил мне голову, покуда не вскружил окончательно
Ой, тётя, это ведь очень опасно, когда у человека голова кружится. Тогда обязательно нужно прилечь.
Ложиться не обязательно, можно просто присесть Ну так вот. Циммерман уговорил меня поступить в труппу. Мы с ним даже сценический псевдоним мне придумали: Зизи Канкан, храбрая амазонка. Да-да, я была Зизи Канкан. Вернее, могла бы стать
И что же? Дорка до такой степени увлеклась повествованием, что даже забыла ковырять зубную пластинку, но тётушка Тереза не приняла в расчёт это обстоятельство и обрушилась на неё как обычно, когда сама она попадала в затруднительное положение.
Не ковыряй пластину! Тётя Тереза сердито выдохнула и продолжила свою печальную историю: Никаких «и что же?» не последовало. К воскресному утру цирк Циммермана исчез, словно его и не бывало.
А потом? спросила Дорка, всё же надеясь на продолжение.
Никакого «потом» не было. Коварный наездник бросил меня у старта, а сам ускакал прочь. Надул, провёл на мякине, посадил в лужу, оставил с носом короче говоря, обманул. Ах, Доротея, Доротея, не верь цирковым наездникам! Это единственное напутствие, какое я хочу тебе дать: никогда в жизни не верь цирковым наездникам завлекут, обманут и бросят. Обещаешь?
Обещаю, в растерянности кивнула Дорка и поспешно повторила: Конечно, обещаю.
Даёшь честное слово?
Даю. Честное слово.
Уф-ф! выдохнула тётя Тереза и, похоже, вернулась в привычную колею. Ладно, зато не велю тебе заново переписывать урок.
А почему его пришлось бы переписывать?
Да потому, что «цирк» пишется через «и», а не через «ы», как у тебя, в слове «наездник» ты «д» пропустила и нигде не ставила точки в конце предложения. Не ковыряй пластинку!
Пластинку-то Дорка как раз и не ковыряла. В порядке исключения.
Тётушка Тереза обвела племянницу взглядом.
Худющая ты, прямо страх смотреть, пришла она к заключению. Воображаю, что скажут родители, если я в таком виде верну им тебя в конце лета. Брови её мрачно сдвинулись. Пора кончать с сухомяткой, никаких колбас-сарделек. К вечеру сварю тебе крепкий куриный бульон, завтра угощу отварной курятиной под соусом с майораном. Раскормлю как следует, ты у меня округлишься. Договорились?
Договорились, усердно закивала девочка, будто и впрямь самым заветным её желанием было, на радость тётушке, сей момент округлиться как колобок.
Тогда, не откладывая в долгий ящик, прямо сейчас и отправимся на рынок за самой наилучшей, откормленной курочкой. Вот только шляпку подходящую выберу, не выходить же на люди в чём попало, с этими словами она выдвинула один из ящиков комода, битком набитого шляпами.
Следует сказать, что тётушка Тереза держала шляпный салон и товар на продажу изготавливала сама. Фирменная вывеска над входом в лавку извещала о том, что «ШЛЯПНЫЙ САЛОН ТЁТУШКИ ТЕРЕЗЫ ОСНОВАН В 1900 ГОДУ». И мать,
и бабушка её тоже были шляпницами, и звали обеих Терезами.
В годы лишений и тягот а таковые, к сожалению, выдавались в истории улицы Гараи у лавки тётушки Терезы собирался окрестный люд для увеселения, и минутами радости обитатели квартала были обязаны именно ей. Дело в том, что она каждый божий день повторяем: даже в самые трудные годы выгуливала вокруг рынка своё очередное творение. Даже дряхлые старики из числа исконных обитателей улицы не упомнят случая, чтоб мастерица два раза подряд появилась в одном и том же шедевре шляпного искусства. Шляпы составляли исключение. Что же касалось прочих деталей одежды, то они не отличались разнообразием. Тётушка Тереза из года в год а по мнению некоторых очевидцев, и вовсе целыми десятилетиями носила всё те же башмаки без каблука и со шнуровкой, прямую серую юбку и свободную блузку, поверх которой надевалась серая кофта на пуговицах. Если погода того требовала, наряд, естественно, дополнялся широченным старомодным зонтом в серую полоску. Зато шляпы её были незабываемы
Чтоб не скучать, пока тётя перебирает шляпы, Дорка вышла на балкон: помнится, там она оставила свою флейту. Флейта действительно нашлась, и Дорка тотчас приникла к ней губами. Две вещи она любила больше всего на свете: глазированные сырки и свою флейту. Любви к последней не могли воспрепятствовать даже суровые одёргивания тётушки Терезы: «Флейта у тебя прямо к губам приросла!» Или: «Доротея, погибели моей добиваешься?..» Впрочем, об этом мы уже говорили, так что не стоит повторяться. Однако сейчас может, в связи с воспоминаниями о предательском бегстве циркового наездника тётушка ни слова не промолвила, и Дорка без помех сыграла от начала до конца мелодию песни, выученную на последнем уроке музыки.