Через несколько месяцев, когда Фиораванти собирался уже в обратный путь, на родину, Иван III неожиданно вызвал его к себе. Переводчика не было, да Аристотель в нем больше не нуждался. За четыре года он научился неплохо говорить по-русски.
Послушай, муроль, сказал Иван, шлют мне письмо из города Болоньи. Наказывают тебе ворочаться до дому. Он замолчал и пытливо посмотрел на итальянца.
Фиораванти поклонился, но ничего не сказал. Его уже давно тянуло домой. Несколько лет он не видел Италии. Четыре года жил в Москве, с увлечением работал, применял все свои разнообразные способности. Был он архитектором и литейщиком, скульптором и чеканщиком, пушечником и инженером.
Надо нам и стены кремлевские строить, продолжал великий князь, и пушки лить, и мосты наводить. Он снова замолчал.
Молчал и Фиораванти. Ему было уже далеко за шестьдесят. Он знал, что если не уедет сейчас, то, вероятно, никогда больше не увидит голубого неба родной страны...
Но здесь он был нужен, как нигде. Здесь перед ним открывались самые разнообразные возможности интересной работы. Он полюбил эту суровую, но гостеприимную страну.
Андрюшей стал его сын Андреа, и никто не называл Пьетро иначе, как Петрушкой...
Ну, вот что, закончил Иван, велел я отписать в Болонью, что нет тебе покамест дороги. Поживешь здесь.
Так Аристотель Фиораванти до конца дней своих остался в снежной Московии...
АРИСТОТЕЛЬ ФИОРАВАНТИ. Успенский собор в Москве.
II. Жемчужины Возрождения
Эта страна в эпоху Возрождения выдвинула мастеров мирового значения Леонардо да Винчи, Рафаэля, Микеланджело и других.
Смотри-ка, Катарина! Флорентийцы уже поднялись! крикнула одна из женщин своей соседке.
Конечно, ответила та, они иногда приходят даже раньше нас.
Что им здесь нужно?
Разве ты не знаешь? Они ищут клад. Видишь, у них лопаты!
Святая мадонна! Что можно найти на Коровьем поле?
И соседки весело расхохотались, глядя на двух молодых людей, быстро шедших по направлению к Форуму. Один из них, который выглядел старшим, был небольшого роста. Худой, некрасивый, он резко отличался от своего высокого, стройного товарища. Эти два флорентийца, Филиппо Брунеллески и Донато ди Никколо ди Бетто Барди, обычно называемый просто Донателло, были связаны друг с другом крепкой дружбой. Они проводили вместе все свое время и вместе приехали в Рим.
Чтобы достать денег на поездку, Брунеллески продал свое маленькое имение в окрестностях Флоренции.
Каждое утро друзья приходили на Форум. Целый день они копались в земле и возвращались домой только с наступлением темноты, пыльные, перепачканные землей, с мозолями на ладонях, но веселые и счастливые.
Чему они радуются? удивлялись римляне. Ведь они идут с пустыми руками!
Да, клад найти не так просто. Да и с чего бы он дался в руки чужеземцев, если бы и лежал на Коровьем поле?
Чудаки, и больше ничего. Носятся со всякими пустяками!
Но руки друзей были не совсем пусты, хотя то, что они приносили с собой, нисколько не напоминало клад. У одного из них картоны были покрыты зарисовками колонн, капителей, арок и других частей древних построек. Особенно интересовало молодого зодчего величественное круглое здание на древнем Марсовом поле, над которым возвышался грандиозный полушаровидный купол. Это был храм всех богов Пантеон.
В это время искусство возведения куполов было почти совсем забыто. Его считали погибшим, вместе с Римской империей.
Брунеллески зарисовывал и обмерял Пантеон снаружи, а заходя внутрь, подолгу стоял под огромным круглым окном в центре купола, сквозь которое лились яркие лучи солнца.
Наброски его друга изображали статуи и обломки статуй. Он часто бывал на заброшенном пустыре, где стоял случайно уцелевший при всех разгромах Рима конный памятник императора Марка Аврелия.
Донателло подолгу всматривался в него, вдумывался, рисовал. И когда друзья уехали из Рима в родную Флоренцию, они не увезли с собой ничего, кроме множества зарисовок древних памятников. Но эти зарисовки были ценнее всякого клада для талантливого архитектора Филиппо Брунеллески и его друга Донателло, ставшего впоследствии одним из самых замечательных скульпторов Возрождения.
Брунеллески не просто подражал античным (древнегреческим и древнеримским) образцам. Особенно характерно для него стремление к обилию света. Его небольшие, но прекрасные по своим пропорциям здания украшены простыми строгими колоннами и пилястрами. Особенно знаменит возведенный Брунеллески огромный купол над Флорентийским собором.
Собор простоял несколько десятков лет с отверстием в центре крыши, потому что никто не умел выстроить купол. Когда Брунеллески изложил свой проект строителям, собравшимся в соборе на совещание, они не только отвергли его предложение, но и с позором исключили его из своей среды, и все-таки ему удалось убедить их. Купол Флорентийского собора, возведенный Брунеллески, и доныне напоминает о талантливом архитекторе эпохи Возрождения.
Скульптор Донателло интересовался строением черепа, складом лица, мимикой. Он изображал живых людей, с их красивыми и некрасивыми чертами.