Несколько слов о ближайшей судьбе этого жанра в Англии. В период английской революции его использовали для изложения своих республиканских политических и конституционных идеалов Сэмюэль Гартлиб («Описание славного королевства Макарии», 1641) и Джеймс Гаррингтон («Океания», 1656). При этом Гартлиб прямо указывает, что образцами ему послужили сочинения Т. Мора и Фр. Бэкона. Из утопий, проникнутых нетерпимым религиозно-пуританским духом, отметим «Новую Солиму» Сэмюэля Готта (1648), произведение серое и бездарное, и содержащую нудные мистические рассуждения книгу Джона Садлера «Ольбия недавно открытый Новый остров» (1660). У Бэкона
нашлись и непосредственные «продолжатели». Таковы две роялистские утопии времен реставрации: анонимная «Новая Атлантида, начатая лордом Веруламом, виконтом Сент-Албанс и продолженная эсквайром Р. X., в которой излагается программа монархического правления» (1660) и незаконченная работа Дж. Гленвилла (1676). Принадлежа к группе кэмбриджских платоников, Гленвилл пытался соединить их рационалистический мистицизм с бэконовским сциентизмом. В своем «Продолжении Новой Атлантиды» он описывает Бенсалем, потрясаемый революцией и религиозными распрями (Подробнее см. А. Л. Мортон, «Английская утопия», М.,1956).
На русском языке «New Atlantis» вышла отдельной небольшой книжкой: «Новая Атлантида, сочинение Франциска Бакона Аглинскаго Канцлера, перевод с французского», Москва, 1821. Анонимный автор этого довольно неплохого для того времени, хотя и не во всем точного перевода в своем послесловии «Заключение из мыслей переводчика», в частности, писал: «Может быть, некоторые из читателей помыслят, что автор Новой Атлантиды не окончил своего повествования; но он сказал все, что сказать хотел: представил обитающий в неизвестной земле народ, истинно христианский и по их вере, и по их правилам жизни; изобразил их нравы и их обыкновения, бросающия приметную тень на испорченную нравственность народов, почитающих себя образованными; дал понятие о знаменитом обществе Испытателей природы, касаясь слегка предметов, достойных внимания, желающих вникнуть в порядок естественных законов, намекая об открытиях, из которых большая часть в его времена, когда физические науки едва только возникали, могли только в догадках быть предполагаемы» (указ. соч., стр. 183184).
Следующее известное нам русское издание «Новая Атлантида. Перевод, введение и примечания проф. С. Я. Лурье», М. Пг., «Былое», 1922.
Биографическая справка
В течение двух лет Бэкон учился в Кембриджском университете, затем три года провел во Франции в свите английского посла. После смерти отца (1579 год) поступил для изучения права в школу барристеров (адвокатов) «Грейз инн».
В 1582 году Бэкон стал барристером, в 1584 году членом парламента и вплоть до 1614 года играл видную роль в палате общин. Однако его карьера как государственного деятеля не сложилась, так как Бэкон потерял расположение королевы Елизаветы I, являясь ее противником по ряду политических вопросов.
В 1597 году были опубликованы его «Опыты, или Наставления нравственные и политические», в 1605 году работа «О достоинстве и приумножении наук». При короле Якове I, вступившем на престол в 1603 году, началось политическое возвышение Бэкона. В 1607 года он занял должность генерального стряпчего, в 1613 году атторней-генерала (прокурора), в 1617 году лорда-хранителя Большой государственной печати, а в 1618 году получил пост лорд-канцлера.
В 1603 году Бэкону пожаловали звание рыцаря; он был возведен в титул барона Веруламского (1618 год) и виконта Сент-Олбанского (1621 год).
В 1620 году философ опубликовал свой главный труд «Новый органон», где намечен научный метод, названный автором индуктивным.
В 1621 году Бэкон был обвинен во взяточничестве, и, несмотря на последующее оправдание, в политику он больше не вернулся. Последние годы жизни занимался научным экспериментированием.
В марте 1626 года, проверяя влияние холода на процесс гниения, Бэкон простудился.
Умер 9 апреля 1626 года в Хайгейте близ Лондона.
Его философия оказала огромное влияние на развитие философского и научного знания. Бэкон ярко выразил дух новой науки, призвав к опыту и эксперименту.
Иной свет, или Государства и империи Луны (Савиньен Сирано Де Бержерак)
Наши взоры утопали в великом светиле; один принимал его за небесное слуховое окно, сквозь которое просвечивало сияние блаженных, другой, убежденный в истинности старых басен, воображал, что, быть может, это Вакх там вверху содержит таверну и полную Луну повесил как вывеску; третий утверждал,
что это гладильная доска, на которой Диана разглаживает воротнички Аполлона, наконец, четвертый что это, быть может, само Солнце, что оно совлекло с себя одеяние своих лучей и в халате выглядывает сквозь отверстие на то, что творится на свете в его отсутствие.
Что касается меня, воскликнул я, то желая присоединить свои восторги к вашим и не восхищаясь тем острием изнуренного воображения, которым вы погоняете время, чтобы заставить его двигаться быстрей, я думаю, что Луна это такой же мир, как и наш, и что Земля, в свою очередь, служит ей Луной. Мои спутники ответили мне на это громким взрывом хохота. Точно так же, быть может, продолжал я, там, на Луне, смеются теперь над тем, кто утверждает, что этот земной шар есть мир. Но сколько я ни ссылался на то, что Пифагор, Эпикур, Демокрит, а в наши дни Коперник и Кеплер придерживались такого же мнения, они только громче и громче хохотали.