Неожиданные крики в коридоре, помешали мне размышлять, но я даже бровью не повëл.
... нахуй никому не нужна! послышался отрывок гневной тирады Любы.
Затем в комнату вошëл Зима, зашипел и с противным скрежетом отодвинул стул.
Милые бранятся, только тешатся. пробубнил Рыжий, лëжа на койке в метре от меня.
Его злило, что Зима теперь тусуется с Любой. Возможно, я смогу это как-нибудь использовать в будущем.
Ребята вошли через пару минут.
Немного погодя, Зима вновь начал шипеть от боли, стиснув зубы.
Что у них там случилось?
Я обернулся и замер.
Спина Зимы была вся в крови, Люба, пинцетом вытягивал осколки из его тела.
Может быть взорвалось чего? Хотя, ожогов вроде нет.
Немного
собой массивную, герметичную дверь. Запирающуюся, на замок штурвал. Такую дверь, ни то что не вскроешь, даже взрывом не поцарапаешь.
Снайпер первого отряда Дмитрий Рябин, позывной Хилый. я демонстративно снял винтовку с плеча.
Чë надо? равнодушно бросил второй.
Провести обход территорий. не моргнув глазом, соврал я.
Разрешение на выход есть? снова спросил первый.
В эту минуту, к нам движется стая мертвецов. Если я прямо сейчас не отведу их прочь, не уверен, что забор выстоит, а там ведь теплицы, жрать то мы, что потом будем?
Оба охранника вдруг начали перешептываться, да так громко, что хоть заткни уши, всë равно бы их услышал.
Проходи. кивнул первый и начал крутить штурвал, открыв мне ворота.
За воротами был длинный коридор, а за ним лестница. Поднялся на два этажа наверх. Там находилась точно такая же дверь, и точно такой же пост охраны. Рации парней прошипели невнятное, пропустите. Быстрым шагом мимо теплиц, потом забор, колючая проволока и ещë одни ворота, на этот раз обычные, из металлических прутьев. Уже там не стали ничего спрашивать, и молча открыли.
Я медленно шагал по лесополосе. Никогда ещë не покидал территорию базы в одиночку. Сердце ровно билось в груди, а ветер шумел в ушах.
Свобода.
Я наконец-то свободен. Может быть вообще не возвращаться? Ага, как же, как будто я смогу здесь выжить.
Я уже прошëл приличное расстояние, когда увидел избушку. Самую настоящую, хорошо сложенную, из потемневших от времени, брëвен. Я остановился и с сомнением уставился на неë. Я точно знал, что база располагалась в глухом лесу и никаких построек здесь не должно быть. Я дëрнул деревянную ручку тяжёлой двери. В нос ударил спëртый запах. Никакими трупами и гнилью тут не пахло. Это хорошо. Я прошëл вперëд, рваное, пыльное покрывало закрывало дверной проëм. Я отодвинул его дулом винтовки. Было тихо. Слева стоял деревянный стол, одна табуретка. Справа печка, настоящая русская печь, как в детских сказках. Вся закопченная и местами уже обрушившаяся. Казалось бы, стоит прикоснуться и тут же отдëрнешь обожженный палец.
На печи лежало старое одеяло, прикрывая какое-то тряпьë, от того и бугрилось, напоминая человеческий силуэт. Я протянул руку, чтобы в этом убедиться. От моего прикосновения, тряпьë зашевелилось.
Я тут же поднял винтовку, и пытаясь сделать более спокойный голос, спросил.
Кто здесь?
Не убивай. из под одеяло показались обе руки, давая понять, что гость безоружен.
Хотя, кто ещё из нас двоих гость. Вслед за руками, наружу высунулась голова рыжей девчонки. Я изумлённо замер. Янтарные кудри упали на худые плечи. Еë бледное лицо, с россыпью веснушек, с испугом смотрело на меня. Голубые глаза немного покраснели, а розовые губы подрагивали.
Ты военный, да? дрожащим голосом спросила она.
Нет... То есть да. я помотал головой, пытаясь сбить волнение.
Ты ведь меня не убьëшь?
Я перестал мотать головой, с чего бы это я должен еë убивать? Тут до меня дошло, что я всë ещë направляю на неë дуло винтовки.
Нет, нет... я повесил оружие себе на плечо и постарался успокоиться. Сердце громко стучало в груди, кровь прилила к моим щекам и не только.
Вероника. девчонка протянула тонкую, белую ручку.
Я осторожно пожал еë, боясь причинить боль этому нежному существу.
Хилый. я откашлялся и тут же исправил самого себя. Дима.
Девчонка хихикнула и я снова замер, пытаясь запомнить этот момент. Она вдруг расхохоталась, увидев моë сконфуженное лицо.
Больше не было монстров, больше не было капитанов и полковников. Была только она и еë звенящий смех.
Она вдруг стало серьёзной и с сомнением посмотрела на меня.
Да я готов весь мир ей отдать, лишь бы вернуть этот звонкий, струящийся смех.
Чего? разочарованно буркнул я.
Ты не похож на военного, глаза у тебя добрые и красивые.
Я заулыбался во весь рот, увидев еë улыбку.
Мы лежали на печи и болтали обо всëм на свете, до наступления темноты.
Я рассказал ей о приюте, о задирах, о том, как попал на базу. Хотелось поделиться с ней всем сокровенным. Всем тем, что так давно сжимало мои лёгкие, не давая спокойно дышать.
А этот Костя, он был твоим другом? Мне жаль. сочувственно пробормотала она.
Я поморщился. Это что, всемирный прикол, постоянно напоминать мне о Яром?
Нет, не был. уверенно заявил я.
Вероника, уловив изменения в моём лице, тут же перевела тему.
Она тоже ничего не скрывала, ей девятнадцать лет и она живëт совсем неподалёку, со своей семьëй. У них там небольшое поселение выживших. И как мы могли не знать об этом? Ведь под самым нашим носом, люди борются день за днëм совсем одни. У них ни оружия, ни нормальной