Это фантастично отношение Украины к одаренности в детях. Университет, Академия художеств, Союз писателей. Союз композиторов, консерватория, спортивные общества связаны нитями оповещения уже чуть ли не с детскими садами и родовспомогательными учреждениями.
Украинский родитель не опасается. Он знает: если маленький Михась с завязанными глазами, помня все ходы на двадцати шахматных досках, разделывает под ноль двадцать взрослых чоловiков да еще уличает колхозного счетовода в мухлежке с ладьей на F2, быть мальчику в Киеве.
Если девочка в далеком селе удивляет всех пластикой быть ей в Киеве, в школе одаренных спортсменов или в школе хореографически одаренных детей.
Если Галя Бондаренко из Гуляй-Поля в третьем классе спасает двоечников-восьмиклассников от краха по математике быть ей замеченной и быть в Киеве, в республиканской спецшколе при университете.
А эти киевские спецшколы! Талантливые и наверняка многодетные строители возводили тут здания. И республика, надо думать, любила детей, если не позволила алчным влиятельным организациям захватить эти здания.
Мы шли на последнее интервью галереями и холлами специальной музыкальной школы имени Лысенко при консерватории'. В кабинете Виктора Владимировича Ермакова стояло фортепиано и висели афиши знаменитостей, лауреатов нынешних учеников школы. Потом пришел очень серьезный мальчик Леня Пятаков в белоснежной рубашке, заштопанной, но аккуратной курточке и коротковатых брюках.
Прежде Леня Пятаков жил в поселке Бучи. В спецшколу был принят по рекомендации профессуры консерватории разведали, нашли мальчика. На него возлагаются большие надежды, и каждый месяц Леня Пятаков должен сдавать профессорам отчет в письменной форме: как проводил время, что успел сделать.
Отложим юмористические причиндалы, поговорим о человечестве.
Есть дети, которым сам бог велел стать вундеркиндами. Ну, положим, папа, мама, баба и деда
в семье математики. В силу наследственности и окружения ребенку трудно стать, нематематиком.
Скажем, мама аккомпаниатор, папа профундо-бас. Дочка в этой семье без потуг войдет в компонистику.
В генетике известны наследственность и изменчивость. Наследственность отнесемся к ней уважительно. Но славьте изменчивость, наше главное благо и достояние. Изменчивостью прирастает прогресс человечества. Изменчивость это Михаил Ломоносов, Леонид Пятаков, феноменальный Юрий Никулин.
У Пятакова чудесная мама. Она воспитатель детсада, но к музыке непричастна. Папа от музыки далек, далек от семьи и вообще морально некрасивый товарищ. Но Леонид Пятаков родился композитором, сразу композитором, неизвестно в кого.
Он внимательно глянул на нас, поддернул рукава старенькой курточки и сел к инструменту. Он играл фрагменты из последней своей композиции «Времена года». Потом он неполных четырнадцать лет рассказал о своих сюитах, импровизах, прелюдах, о своей первой учительнице Валерии Леонидовне Вязовской. Мы пожали ему руку и пожелали успеха. Он сказал «до свидания» и пошел работать над оперой («Осталось много доделок. Летом у меня достаточно времени, я читал сочинения Шиллера. Мне больше всего нравится Шекспир, только Шекспир не во всем доступен для меня. Должно пройти еще несколько лет, чтобы я смог разбираться в переживаниях его героев, а без этого разве есть право писать музыку к его трагедиям? Я выбрал «Мессинскую невесту» Шиллера. Либретто мне тоже пришлось написать самому. Ведь театральные либреттисты не стали бы писать для меня из-за моего возраста. Я проиграл, конечно, от этого, но опера уже готова».)
Скажите, спросили мы завуча Виктора Владимировича Ермакова. Только так, положа руку на сердце: а могли бы не открыть, проглядеть Пятакова?
Нет, сказал завуч. Будь мальчик одарен даже в три раза меньше, он все равно попал бы сюда.
И тут просится, лезет в текст отступление. Антик Софокл, классик Гашек и другие словесники сожалительно писали о затертых, затерянных, не проявленных в мирской суете талантах. И давали проекцию небесного рая, где всяк в отличие от земли сидит на истинном месте, в меру природных способностей. И там, в раю, адмирал Нельсон, Михаил Кутузов и Наполеон Бонапарт сидели отнюдь не над всеми военачальниками, а сидел на главной ступеньке стекольщик из Гдыни, в котором люди затерли при жизни наивысшего полководца.
Так как же теперь с прижизненным выявлением дарований?
Вот объективное свидетельство: если есть рай и в раю украинский сектор, сектор можно вполне упразднить. УССР руками сотен новых Столярских поворачивав! каждого ребенка лицом к свету и заглядывает в глаза:
Ну, малэсенький, в тебе кто сидит?
На Украине есть девушка Оля Шевченко. Она побеждала на самых высоких астрономических и филологических олимпиадах. Она окончила школу с золотой медалью. Она была человеком, очень желанным науке. Но произошел тот нечастый на Украине случай, как с Шаляпиным в Нижнем Новгороде: ее не приняли в институт. Потому что она знала тьму сложнейших вещей, но не знала двух прописных истин, тогда как студенты из породы усидчивых знают все эти истины.
Оля Шевченко уехала. Но Киев не рассудил так, что, мол, пускай, что не она будет другая, много разных Оль.