В жанрах я тоже разбираюсь осадил его Главный. Персонажи ваших фельетонов кто? Ворюги, взяточники, хулиганы. Несимпатичные люди, словом. А пишете вы о них как? Вот слушайте! и он прочитал: «Глазки у завскладом были быстрые и вороватые». Ну что это такое? Не спорю, пусть они все не очень хорошие люди, но это же все-таки наши люди, а вы о них так Вас почитаешь, так получится, что у нас в стране и хороших людей-то нет.
Ну почему? изумился Савушкин. У нас хороших людей достаточно. Просто я сатирическим пером, так сказать
Так вот и направили бы свое перо куда-нибудь в другое место! Ну например. Главный подумал, например, напишите о странах развитого капитала. Ведь у них за океаном такое творится! Вот куда надо направить свое жало сатирика. Нашему читателю, уверен, это будет интересно. А про свои недостатки мы и так знаем, чего про них писать на страницах всесоюзного журнала? В общем, жду вас с новым фельетоном.
Через два дня Савушкин положил на стол редактору напечатанные на машинке листочки.
Почитайте. Вроде получилось смущенно сказал он.
И Главный прочел:
«Восемь часов тридцать минут Вашингтонское время, сказало радио, и мистер Джексон, на ходу застегивая пальто, вышел на улицу. Он прошел мимо заброшенной стройки (лет пять назад фирма «Дженерал моторс» начала строить новый цех: заложила фундамент, стены, да так и бросила), миновал пивную, где уже толпились молодые рабочие утренней смены фирмы «Дженерал электрик», и вышел к остановке.
От их нового микрорайона до метро шел всего один автобус, поэтому стояла огромная толпа, нервно смотрела на часы и кляла негров на чем свет стоит. Через полчаса автобус подошел, и мистеру Джексону удалось в него втиснуться. «Остановка «Супермаркет»! объявил водитель, и Джексон, спросив стоящего впереди: «Вы выходите, сэр?» вылез на улицу. В супермаркете давали дефицит: хозяйственное мыло и очередь тянулась аж до памятника Джорджу Вашингтону.
Мистер Джексон вошел в свой офис. В офисе было мало народу. Накануне подшефный фермер потребовал дать ему по десять инженеров от каждого отдела на уборку его картошки. До обеда Джексон водил по офису экскурсию бой-скаутов из соседней школы, а в обед выскочил в магазин.
Была пятница. День, когда за продуктами в столицу Америки Вашингтон съезжается чуть ли не вся Америка. В магазине было многолюдно, а в колбасном отделе стояла большая очередь. В ней можно было встретить и краснокожего индейца, и жителя Чикаго с авоськой, и неуклюжего оклахомца с мешком, немало было нью-йоркцев. Джексону удалось без очереди ухватить 200 гр. ливерной колбасы, и он поспешил на работу. Предстоял неприятный разговор с президентом фирмы.
Отпустите меня сегодня пораньше, сэр, попросил Джексон. Неделю сантехника караулил. Вроде на сегодня договорился.
Президент просьбе внял и отпустил.
Сантехник, однако, оказался не джентльменом. Пришел на два часа позже обещанного, и к тому же от него сильно разило виски.
Прокладка у вас полетела, папаша,
сказал он, покопавшись в ванной. Новую надо ставить. Цена наша обычная, сами знаете, пять долларов, но зато поставлю импортную, советскую. Износа ей не будет!
После его ухода мистер Джексон включил телевизор, посмотрел программы «Сельский уик-энд» и «А ну-ка, герлз!» и лег спать.
Под окном шумела пьяная мафия.
СТО СЛОВ
Селиванов прочел в вечерней газете, что у некоего гражданина живет попугай Веня, который знает тысячу слов. Селиванов покрутил головой и позвал жену Машу.
Маша, тут пишут, что попугай тысячу слов знает, сказал он.
Мало ли чего не напишут пожала плечами Маша.
Да ты сама-то небось столько слов не знаешь! обиделся Селиванов.
Это почему же? равнодушно спросила Маша, переставляя хрустальную вазу с серванта на середину стола.
А вот не знаю почему. Родилась, наверное, такая! сердито сказал Селиванов и позвал сына-семиклассника.
Юрка! А наша мама и тыщи слов не знает!
Ну да! так же равнодушно отозвался Юрка. Чего это она так?
Да откуда ты знаешь, сколько я знаю, а сколько нет! поджала губы задетая за живое Маша.
А давай проверим! воскликнул Селиванов. Будем все твои слова записывать, потом подсчитаем, сколько всего будет
Ты свои записывай, сказала Маша.
И свои запишу, не беспокойся, язвительно отвечал Селиванов. Юрка, ты вот тут на двери палочки карандашом черти. Потом сплюсуешь.
Угу, сказал Юрка и сбегал за карандашом.
Минуту сидели, не зная, что сказать.
Начинай, Маш, сказал Селиванов.
Чего начинать-то? посмотрела на него жена.
Ну чего ты обычно говоришь-то? предложил Селиванов. То и говори
Ну Включи телевизор нехотя сказала Маша, и Юрка немедленно начертил карандашом палочку на дверях.
Включили телевизор. Стали смотреть. Во время передачи Селиванов трижды крикнул на вратаря «Козел!», и Юрка спросил, как это слово записывать, как одно или как три.
А вот я тебе сейчас покажу «как сколько», привстал Селиванов, и Юрка что-то изобразил на двери. После хоккея показали «Театральные встречи», и говорить стало не о чем. Спектаклей этих, про которые там рассказывали, Селиванов не видел, так что сказал только одно слово: «Мура!», выключил телевизор и лег спать.