И вместо подписи абсолютно неразборчивая закорючка с хвостиком.
Я тебя пригласил, говорит директор, как старейшего в цеху, ты у себя всех знаешь. Кто мог накатать эту мерзкую кляузу?
А почему, спрашиваю, мерзкую? По-моему, человек пишет откровенно, без подвоха и без задних мыслей.
Ну, говорит директор и досадливо морщится, такой наивности я от тебя не ожидал. Тут же явная издевка! «Разрешите поздравить», «хороший организатор», «ценный опыт» Тут, ясное дело, надо понимать все наоборот. А уж насчет того, что «без промашек и осечек», так это вообще прямой намек на какие-то злоупотребления. Придется проверить расход сырья и выход готовой продукции
Да нет же, Иван Самойлович, поясняю я, это у него, у Галькина, такое присловье есть, он ведь поохотиться большой любитель. А работа при нем действительно пошла веселее. Квартальное задание уже выполнили, сами знаете. И дисциплинка укрепилась
Э, что там дисциплинка! машет рукой директор. Тут надо по всем линиям разбираться В главке считают, что это тревожный сигнал об имеющихся недостатках. Придется собирать собрание. Вот я и хотел у тебя, Федор Павлович, узнать: как у вас относятся к Галькину?
Очень неплохо относятся. Как говорится, работа протекает без трений и конфликтов.
Вот до чего дело дошло То есть, я хотел сказать, свежо предание, да верится с трудом. А как с трудовой дисциплиной?
Так я уже говорил укрепилась. Прогулов последний месяц ни одного не было.
Этого нам еще не хвата То есть я хотел спросить, как же это получается? Да ваш цех по прогулам, так сказать, заводское первенство держал!
А теперь не то. Прогульщикам раза три такую коллективную промывку учинили, что сейчас они по струнке ходят. Про выпивку даже разговоров нет.
Так я и знал Тьфу, что я говорю Я хотел сказать: так я и думал, что мне будут очки втирать. Но что это будешь делать именно ты не ожидал!
Я говорю;
Давайте, Иван Самойлович, всерьез на эту открытку посмотрим. Что Галькин толковый организатор это точно. Что опыт работы с людьми у него большой опять верно. Может быть, вам кажется странным, что кто-то из рабочих в самом деле решил поблагодарить главк за присылку хорошего специалиста и руководителя? Но разве такого случая в принципе не может быть?
Не может! говорит директор с раздражением. Анонимку пишут не для того, чтобы похвалить человека, Не бывает так! Не было, как говорится, прецедентов. Хотя, должен признать, сейчас цех работает неплохо и даже хм удивительно неплохо. Невольно заподозришь что-то неладное. Скажем, бывает, что начальник с подчиненными специально норовит быть запанибрата, чтобы те его в случае чего выгородили
Ничем таким и не пахнет, реагирую я. Строгости Геннадию Степановичу тоже не занимать. Если что не по делу сделано так распечет виновника, что хоть сквозь землю со стыда проваливайся. Нет, насчет панибратства это вы совсем напрасно. Обидно даже.
Вижу директор поостыл и призадумался. Потом говорит:
Так или иначе, надо будет давать ответ главку: дескать, анонимное письмо расследовано и факты что? Подтвердились? А за объективную информацию автору анонимного письма объявить благодарность? Это же просто смешно!
Точно, говорю, это смешно, потому что фактов в анонимке нет. Факты есть в плановом отделе. Я считаю, надо подбить все наши показатели и ответить так: то, что товарищ Галькин хороший организатор производства, в письме отмечено правильно. Дополнительным расследованием установлено, что цех под его руководством добился таких-то и таких-то результатов. И точка. Я, говорю, Иван Самойлович, двенадцать лет тут работаю, семь начальников цеха при мне сменилось, но из них Геннадий Степанович первый действительно достоин похвалы. Хотите верьте, хотите нет.
Смотрю директор опять берет открытку и так и сяк ее вертит, но уже без прежнего ожесточения.
Ну, хорошо, задумчиво говорит он, допустим, что здесь все сказано от чистого сердца. Но тогда тем более непонятно, почему автор использовал форму анонимного письма. Ведь если б он подписался разборчиво, это бы ему ничем не грозило!
Как сказать, возражаю я. Дело в том, что Геннадий Степанович ужас как не любит похвал в свой адрес. Не терпит! Так что автор этой открытки рисковал бы навлечь на себя обвинение в подхалимаже.
Ну, ладно, говорит директор. Но тогда возникает еще один вопрос: почему
этому неизвестному поклоннику Галькина взбрело в голову расписывать его достоинства не в заводском масштабе, а перед самим руководством главка? Как будто они там сами не знают, кого к нам направляют!
Это тоже понятно, опять возражаю я. В открытке написано, что не грех бы и другим начальникам цехов перенять у Галькина стиль работы, поднабраться опыта. Разве, говорю, и в этом предложении вы находите какой-нибудь коварный намек?
Да нет, предложение, в общем, правильное, отступил директор. Действительно, надо будет организовать что-нибудь вроде семинара руководящих кадров по организационной работе. И пусть Галькин там поделится своими соображениями. Но ведь этот вопрос я и сам мог решить зачем же было писать в главк?!