Шрифт
Фон
УриилРафаилУриилУриилРафаилУриилРафаил
Они, у дерзости завистливой в плену,
Собрались ринуться на нас, забыв о чести,
Одной ведомые злотворной жаждой мести.
1760 Как месяц молодой, взрастала рать врага,
Наставя по бокам на нас свои рога,
Рога златые так Телец небесный в яри
И все подобные чудовищные твари
Встопорщить норовят. На правой стороне
Князь Вельзевул стоял в сверкающей броне,
Князь Велиал стоял меж тем на фланге левом
И смелость горячил в себе неправым гневом.
Наместник в центре встал, в зените торжества,
Богопротивных войск фельдмаршал и глава
1770 Над армией, держа всечасно под надзором
Штандарт, рассветная Денница на котором
Кичливо реяла, со стягом сим древко
Вздымал Аполлион настолько высоко,
Насколько мог взнести, предерзостно и круто.
Архангел, о, зачем тебе вся эта смута?
Будь я усерднее не статься бы войне!..
Первоначальную картину битвы мне
Ты все же нарисуй подробней и скорее.
Подручные Врага, в зеленые ливреи
1780 Одеты, вкруг него содвинулись. Потом
Он выступил вперед в мундире золотом,
На колесницу встал, вконец осумасбродев,
Блеснуло золото и яхонты ободьев;
Он ринулся вперед, разгорячив сперва
Дракона злобного и дерзостного Льва,
Что были впряжены перед его повозкой,
Сверкая сбруею, от маргарита жесткой.
Он мчал с копьем в руке, а также при щите,
Звездою Утренней сверкавшем на локте
1790 Врага, что попытать в бою дерзнул удачи.
Был треугольником наш грозный сонм построен... Строй войск Михаила треугольный, намек на христианскую Троицу, в противоположность диавольскому (и исламскому) полумесяцу: Ислам настойчиво повторяет, что пророк Магомет получил от Бога подтверждение лживости христианского догмата Троицы.
Рафаил
Гордыню, Люцифер, оплачешь наипаче!
Ты фениксом сиял с небесной высоты,
Летя пред армией, как был прекрасен ты,
Сколь красили тебя одетые впервые
Великолепные доспехи боевые!
Прости, оружничий: я мыслью вновь с тобой.
Застыла армия пред тем, как вспыхнул бой,
Мятежные полки стояли ряд за рядом,
Военачальники окидывали взглядом
1800 Расположонье войск, труба и барабан
Взгремели бешено; сигнал к сраженью дан;
В просторы вечные возреял огнь могучий,
Запели тетивы и стрелы взмыли тучей,
В потоках пламени весь окоем исчез,
Дрожат, колеблются столпы дворца Небес,
Светилам несть числа, с дороги вечной сбитым,
По неизведанным они скользят орбитам,
Не знает ни одно, куда полет стремит:
На запад, на восток, в надир или в зенит.
1810 Видны лишь молнии, слышны одни лишь громы,
Основы сущего непрочны, невесомы.
Лишь замер в воздухе атаки первой рев,
Настала очередь двуострых топоров,
Взблеснули палицы, кинжалы, протазаны,
Мечи и палаши все, что наносит раны,
Свой страшный труд вершит в безумстве толчеи,
Никто не знает, где чужие, где свои,
И рати собственной не отличить от вражьей.
Мелькают тысячи истерзанных плюмажей,
1820 Сверкают в молниях губительной грозы
Обрывки жемчугов, обломки бирюзы,
Шишак за шишаком. кольчуга за кольчугой,
И крылья, стрелами пробитые, с натугой
Взмыть порываются. Еще грозит порой
Нам кличем яростным ливрей зеленый строй,
Но вот уже бегут, мы видим, супостаты.
Безумный Люцифер в атаку шел трикраты,
Противоборствуя бессилию полков
Своих, морских стихий бесплодный гнев таков,
1830 Когда громаду волн крушит гранит прибрежный.
То был последний знак ему: смирись, мятежный.
Архистратиг трубить велел: Господь за нас.
Бойцы отозвались на оный славный глас,
Воскрылья мощные нас вознесли в просторы,
Чтоб вражьим армиям не дать малейшей форы.
Теперь построились мятежные войска
Оборонительно. Так сокол в облака
Легко возносится, сверкая опереньем,
Пока узнать его сумеют слабым зреньем
1840 Коростели в полях и цапли на лугу
Не им противостать подобному врагу!
Пусть цапли жалкие, собравши войско птичье,
Ждут битвы клювом в клюв, но сверху вниз к добыче
Летит победный враг, как камень из пращи.
Спасенья, Люцифер, ты боле не ищи.
Сопротивление отныне бесполезно,
Нет пристани тебе: дымящаяся бездна
Трясиной жадною зияет пред тобой.
Уриил
Под нами вражий строй округлою скобой
1850 Иль полумесяцем лежал, остря оружье;
Все было зримо нам сие полуокружье,
Прегордо реяли над коим знамена:
Враг был величествен, как некая стена,
В броню отдетая, открытый нашим взорам,
Вися над воздухом, невидимым упором,
Сияли шишаки, кирасы и мечи;
Враг был как облако, в которое лучи,
Рождая радугу, вонзаются светилом.
Господень строй летит орлом золотокрылым
1860 Над лютым ястребом, орлу недорога
Честь истребления надменного врага,
Который жмется вниз в безумной обороне,
Орла ярит мечта о горестном уроне,
Что когти нанесут его, и верный клюв,
Султан с главы врага безжалостно рванув.
И вот черед настал трехгранною горою
С высот низринуться божественному строю:
Так водопад крушит скалы полночных стран,
Чудовищем ревет, отвагой обуян,
1870 В ущелье клокоча кремнистом и глубоком;
Каменья и стволы свергаются потоком,
Трепещут берега: воистину страшны
Несомые водой стволы и валуны
Всему недвижному. Наш вождь секирой верной
Над полумесяцем взмахнул и жижей серной
Растекся строй врага, кроваво-голубой.
Вопль в воздухе повис, и мы рванулись в бой.
Все менее основ у вражеской гордыни,
Разломлен лунный серп, разрезан посредине;
1880 Он перенапряжен, столь согнут каждый рог,
И будет через миг ему ничто не впрок,
Коль помощь не придет в сей схватке рукопашной
Прегордый Люцифер на колеснице страшной
Старался каждый миг явиться всем, везде,
Чтоб утешение подать бойцам в беде.
Их убедить, что есть надежда, и большая,
Победу одержать. Рубя и сокрушая,
Несется он, грызут поводья, осмолов,
И голубой дракон, и беспощадный лев.
1890 Которыми рука бестрепетная движет;
Один, рыча, когтит, другой же ядом брызжет,
Язык раздвоенный шлет гибель и чуму,
Все там, где он дохнет, скрывается в дыму.
Шрифт
Фон