Шрифт
Фон
Гордыня здесь видна. Гордыня второй важный мотив отпадения Ангелов.
Велиал
Бог ценит во звездах спокойствие такое;
Когда б и Ангелов оставил он в покое,
Они, конечно бы, не стали без конца
Терзаться в жалобах среди сего дворца.
Узрите, как легко меж вас раздор посеять.
И все же эту тьму хотелось бы развеять,
Не то на Небеса огнем взойдет вражда.
Кто водворит покой? Кто низойдет сюда?
Люциферисты
990 Увы, увы, увы! О, где удел наш прежний?
Исполнить замысел возможно ли прилежней?
Печален, вижу я, блаженных братии вид.
Кто крепость Ангельства стенаньями язвит,
Ей вред чиня? Иль кто прискучил лучшей долей?
Покой дарован всем, кто взыскан Божьей волей:
Не благодарствовать возможно ль сей судьбе?
Во откровенности вредите вы себе.
Сколь ваши помыслы по сущности ни благи,
Утишьте жалобы, не разделяйте стяги,
1000 И не безумствуйте: Владыке предстоя,
Печаль сотрите с лиц, о света сыновья!
Кто хвалит Господа с великого охотой
Не зря возмущены: ведь вы фальшивой нотой
Злодейски портите божественный распев.
Во царстве Божием на вас накоплен гпев;
Рыдает небосвод; крыл ваших скорбный шорох
Печально множится во сферах и просторах,
Но попусту скорбеть не стоит и труда:
Вам славе Божией не учинить вреда.
1010 Полковник доблестный, ты служишь командиром
Бесчисленным войскам: нам посочувствуй, сирым,
И миром нас помажь; покрой, по мере сил,
Злосчастье Ангелов. Неужто Гавриил
Корону Ангельства отдаст земному роду?
Господни первенцы утратят ли свободу?
Мы были созданы, как видно, пи к чему
Задолго до того, как свет рассеял тьму.
Нам, видимо, Господь для нищего позора
Доверил Эмпирей, противится коль скоро
1020 Он сохранению достоинства сынов,
Чья столь безмерна скорбь, чей жребий столь суров.
Дрожа, внимали мы Господнему глаголу,
Жгли в чашах фимиам, чела склоняли долу,
Ликуя всякий час. Слипались голоса
В единый стройный хор, лаская Небеса
Хвалой неложною, когда внезапным, ярым
Труба Архангела нас потрясла ударом;
Он небожителей во скорбь жестоко вверг,
Свет вечной радости безжалостно померк.
1030 Молчанью обречен, кто ликовал по праву;
Новейший властелин взял скипетр и державу,
Перворожденный же, испив печаль до дна,
Приял тавро, как раб. Невелика цена
Любви, выложенной в сокровищницу Божью.
Мы, гневом праведным вспылав пред этой ложью,
Адама поразить желаем наповал,
Покуда Ангельства он цепью не сковал,
Небесножителей не придавим колодкой,
В рабов не обратил, стенающих под плеткой;
1040 Как тварей, коим он законный господин.
Полковник, можешь ты противостать один
Беде, нас осени защитой и заботой.
Под славный твой штандарт мм встанем твердой ротой,
Другою, третьего дам худо без вождя,
Так стань же таковым, к моленью низойдя!
Вельзевул
Сию неправоту смирить, о Боже, надо:
Тем лучше, чем скорей. К чему зерно разлада?
Сей следует раздор немедленно разъясть,
Но как? Склоню ли вас опять под Божью власть?
1050 Отымщик права Он, исконного, святого!
Обида, вижу, вас воспламенить готова,
На небеса пожар вы жаждете возвесть.
Награда горькая за верность и за честь!
Что из подобного испить возможно кубка?
Спасенье лишь в одном во дерзости поступка!
На кротость, верую, надежда велика.
Важны порыв, и месть, и сильная рука!
Конфликта избежать великая отрада.
Во промедлении таится ретирада!
1060 Обиду умерять в себе должны умы.
Умеренность вредна когда в бесчестье мы.
За слезную мольбу Всевышний не осудит.
Мы обнаружены, спасения не будет.
Возможно утаить беседу нам сию.
Мы силою полны, один исход в бою.
Резонна ли борьба с Архистратигом Божьим?
От страха весть отсчет мы, в бой идя, не можем.
О, где Аполлион, где Велиал сейчас!
Как тот, так и другой уже давно средь нас.
1070 Как выйти так могло? И вправду нет возврата.
К нам поспешит примкнуть все воинство крылато!
Но кто колеблется от тех добра не жди.
Мы видим лишь одну победу впереди.
Кто слепо рвется в бой приобретет немного.
Судить возможно ли, не осязав итога?
Нам нужен только вождь приемли эту роль,
Возглавь наш мощный строй.
Безумен кто настоль,
Чтоб, возглавляя вас и но жалея прыти,
Восстать на Божью рать? Рассудку да внемлите!
1080 Я сторону принять не в силах здесь ничью .
Найдите компромисс, резона нет в бою.
Я сторону принять не в силах здесь ничью, Хотя Вельзевул и окажется вскоре одним из вождей восстания, здесь уместно вспомнить о дантовских ангелах в первом круге ада, не взявших во время небесной битвы ни сторону Бога, ни сторону Люцифера. То, что такая реплика вложена в уста едва ли не самого отрицательного из всех персонажей трилогии, еще одно доказательство того, что Вондел считал нейтральную позицию чистой демагогией. Об этом он многократно писал в своих сатирах (см. "Скребница", "Гарпун" и т. д.).
Хор
Внемлите, братия, не будьте столь предвзяты!
Пошлите к Господу посредников: дебаты
Надежней мятежа, примите сей совет,
Сокрыт в горячности для вас великий вред.
Лишаться должно ли с утратой прав рассудка?
Короне Господа Господ грозить не шутка.
Шрифт
Фон