владыки.
Социальный космос
Первые классификации
Этнографами давно отмечено, что первобытное сознание оперирует множеством разнообразных классификаций, речь при этом идет не просто о чисто практическом делении предметов на полезные и бесполезные, съедобные и несъедобные и т. д., а о более или менее общем взгляде на природу как на некое завершенное целое, состоящее из связанных между собой классов существ и явлений. Характерной особенностью ранних классификаций служит то, что они объединяют в одни группы предметы и понятия, которые, с точки зрения самой элементарной логики, казалось бы, не имеют между собой ничего общего. Вот лишь один пример: австралийские аборигены из племени вотжобалук объединяли в одну группу гром, сороку, дикую кошку, огонь, чайку, белого и черного бакланов, болотных птиц, цаплю. Черный какаду, игуана, ящерица, маленькая змея и дикая утка считались составляющими уже иную группу существ. В свою очередь, звезда, степной голубь, опоссум, кустарник, серый и красный кенгуру рассматривались как представители еще одного самостоятельного класса. Какое-либо разумное основание для такого деления на первый взгляд полностью отсутствует. Одно время европейские
исследователи и миссионеры, сталкивавшиеся с подобными проявлениями первобытного сознания, были склонны расценивать их как свидетельство ущербности, неполноценности «мышления дикарей». Так ли это? Вовсе нет!
Логика в подобных построениях отсутствует только на первый взгляд. С точки зрения европейца, между чайкой, уткой, какаду в определенном смысле нет существенной разницы, он определяет их одним понятием «птицы». Совсем иное дело австралийский абориген, живущий в самом тесном контакте с природой, в огромной степени зависящий от нее и потому вынужденный прекрасно разбираться в разновидностях растений, птиц, рыб, животных, великолепно знать их особенности и повадки. В известном смысле коренного австралийца можно назвать прирожденным натуралистом: ему известны многие десятки видов растений, насекомых, он тонко различает породы и разновидности диких зверей и пернатых, для каждой из которых в его словаре существует специальное обозначение. Вот, казалось бы, и разгадка проблемы: в одни группы объединяются существа, сходные между собой повадками и образом жизни, а система в целом суммирует охотничий и хозяйственный опыт аборигенов.
Однако все, оказывается, не столь просто. Прежде всего, нетрудно установить, что существа, относимые к одному классу, часто резко отличаются друг от друга не только по своей видовой принадлежности и иным характеристикам, но и по той роли, которую они играют в жизни аборигенов. Далее, наряду с животными в классификациях представлены и иные предметы и явления, никак уже не связанные с хозяйственной практикой. С другой стороны, обращает на себя внимание то, что большинство классифицируемых объектов являются тотемами. Чтобы понять суть проблемы, нужно пояснить, что такое тотем и тотемизм.
Термином «тотем» этнографы обозначают предмет или существо (чаще всего это животное или растение), считающееся предком-покровителем рода. Первобытное сознание не проводит резкой грани между людьми и животными, полагая, что последние некогда также имели человеческий облик и способности. Этим объясняется, что большинство отсталых народов выводили свое происхождение от того или иного зверя, птицы, растения. Тотемы почитались священными, с ними было связано много мифов и ритуальных предписаний. В частности, категорически запрещалось употребление тотема в пищу: человек скорее согласился бы умереть, чем отведать мяса своего зверя-предка, такое вкушение считалось грехом еще более тяжким, нежели каннибализм. Были и исключения, правда редкие, когда родичи, собравшись на великий праздник, в торжественной обстановке, с исполнением специальных обрядов поедали плоть своего мифического прародителя (таковы, например, медвежьи праздники у народов Сибири и Северной Америки). Цель ритуального вкушения тотема состояла в том, чтобы мистическим образом сплотить родовой коллектив: съев мясо и кровь общего предка, родичи как бы возобновляли и упрочивали кровнородственные связи между собой. В этом и состоит главный смысл тотемических верований через поклонение общему для всех божеству-зверю сплачивать коллектив, чтобы он мог выстоять в трудной борьбе с враждебной человеку природой.
Сказанное вовсе не означает, что в роли тотема может выступать лишь одно какое-либо животное или растение. Развитые тотемические верования предполагают наличие множества тотемов, образующих сложную и стройную систему, что связано со структурой общества. Поскольку на ранних ступенях развития религии (например, у австралийцев) тотемами являются большинство окружающих человека животных и растений, то практически весь животный и растительный мир, тот, с которым австралиец сталкивается в повседневной жизни, оказывается расклассифицированным на те же группы и подгруппы, что и само общество. Все виды флоры и фауны изображаются родственниками, образуя единую вселенскую семью. Расклассифицированным оказывается все многообразие вселенной. Огонь считается «родственником» дикой кошке и чайке, а звезда опоссуму и кустарнику. Потому-то эти, казалось, разнородные существа и явления объединяются в одни группы и в каком-то смысле считаются тождественными или очень близкими друг другу. Вот и разгадка первобытных классификаций, на первый взгляд сумбурных и лишенных смысла: устройство вселенной копирует устройство общества.