Зря, осуждающе сказал парень, наблюдая за тем, как я возвращаю цепь и прячу её обратно. Калия тебе этого не простит.
Молчал бы, сосед.
Сосед? приподнял он бровь.
Ну да. Ты же сам подселился ко мне, кивнул я на бетонную горку, которую мы оккупировали. Но так и быть, оставлю это место за тобой.
Бросив последний взгляд на то, как Калия поднимается и вырубает одного парня за другим, что на неё навалились, зацепившись за выступ, запрыгнул наверх. А потом ещё раз, вдоль разрушенного края, пока не забрался достаточно высоко. Разбежавшись, прыгнул от души. Метров пять пролетел и мягко коснулся крыши перрона. Как раз той, где совсем недавно Черный мастер выступал. Пробежавшись до противоположного края, остановился и принялся ждать.
Прыгнешь, когда поезд тронется? спросил парень, остановившись рядом со мной.
Самое обидное, что я не заметил, как он рядом оказался.
Опять ты, с досадой посмотрел на него. Набиваешься в друзья?
Вот ещё, фыркнул он и задрал подбородок.
Как хочешь, мистер Сковорода, пожал я плечами, внимательно наблюдая как за самим парнем, так и за окружающей нас обстановкой.
У придурков внизу хватит ума кинуть в нас чем-нибудь увесистым. Просто потому что наша позиция лучше, а у них там внизу, наоборот, проблем хватает. Поезд к этому времени облепили полностью, и там шла ожесточенная борьба за право уехать. Конкретно того, что на прицепах происходит, я не слышал, но по крикам ярости и боли несложно догадаться.
Почему Сковородка? невозмутимо спросил парень.
Ты свой меч видел? Это же идеальная сковородка. Ею и мясо нарезать можно, и пожарить на нём.
Я всякого ожидал. Того, что парень оскорбится. Того, что атакует меня или начнёт угрожать. Но не того, что на несколько секунд он зависнет, после чего прыснет и засмеётся.
Знаешь, сказал он, будь мы в другом месте и скажи ты это прилюдно, мне пришлось бы тебя убить.
Тогда хорошо, что мы стоим над толпой рвущих друг друга на куски подростков.
Хорошо, с серьезным видом согласился он.
Десять минут пролетели на удивление быстро. Я опасался, что эта Калия побежит за нами. Она и побежала. Задержавшись где-то по пути. Когда она забралась на крышу, поезд как раз тронулся.
Мой план состоял в том, чтобы запрыгнуть на последнюю, ну, или на первую идущую вперед платформу. Которая раньше других удалится от вокзала, а значит, и накал быстрее снизится. Главное, рассчитать момент
С мечником мы разбежались одновременно. Оттолкнувшись, прыгнули. Прямо на тех, кто уже занял прицеп. Упали в них, как ядра, и понеслось. Я пнул кого-то ногой, перехватил чью-то руку, попытался встать и получил по ребрам. Отмахнувшись, ожесточенно принялся отбиваться и очнулся
только тогда, когда мы вдвоем, спиной к спине, стояли с мечником и отмахивались от всех тех, кто на нас наседал.
Здесь цепь была неуместна. Зато пригодились кастеты. Тумаки я раздавал щедро. Нападающие падали как подкошенные. Кто-то слетал с набирающего скорость поезда, кто-то оставался валяться под ногами.
Когда всё закончилось, я увидел, что не мы один образовали такой пятачок. Ещё несколько человек смогли закрепиться. Тишина наступила внезапно, нахлынула, как северный холодный ветер. Раз и никто не нападает. Два и уцелевшие зыркают друг на друга, оценивают противников. На других прицепах драки ещё продолжались. Недолго это продлилось. Постепенно все те, кто не мог выписать себе билеты с помощью силы и кулаков, покинули поезд.
Мечник, с которым я дрался спиной к спине, свою сковородку так и не обнажил. Голыми руками дрался.
Что, сосед, посмотрел я на него. Будем знакомиться?
Мне это не нужно, ответил он, подумав, и отступил от меня.
Отошёл к самому краю прицепа, так, чтобы у него никого за спиной не было. Чуть помедлив, встал рядом с ним, но с другого края.
Как знаешь, ответил ему. Если не ударишь в спину, уже хорошо.
Я не из тех, кто действует подло.
Ну-ну. Большую часть своей короткой жизни я прожил на улице, за стеной. Там, где не знаешь, дотянешь ли до завтра и от чего умрешь. От ножа в бок, в драке, от голода или болезни. Выживают там, как могут. Опускаясь до гнусностей и подлостей, из которых удар в спину самая безобидная. И каждый знал, что чужим на улице доверять нельзя. Но ещё больше нельзя доверять семейным, аристократам нового мира.
К тому же тебе нужно беспокоиться о другом, посмотрел он на Калию, что мелькнула через три прицепа от нас.
Чего о ней беспокоиться. Как придёт, так и будем решать.
Поезд набирал скорость. Разогнался настолько, что многие предпочли сесть. Особенно после того, как пара человек не удержались и слетели с прицепов. Я прикинул, сколько людей ехало. На нашей платформе человек двадцать точно. Тех, кто в группу сбился, я записал в графу «обычные». Дети улиц, кто же ещё. Уж точно не городские вписались в эту авантюру. Зачем им, если живут за безопасной стеной.
А тех, кто действовал поодиночке, записывал в семейные. Кто ещё достаточно отмороженный, чтобы пробиться в таком замесе одному? Хотя я тоже один и не семейный. Вроде Наполовину.
На самом деле это одна из моих глобальных целей. Узнать, куда делись мои родители, живы они или нет. Почему оставили сына, скинули его на тётю. Я не в обиде. Никаких претензий. Тётка у меня мировая. Была. Убили её при загадочных обстоятельствах, с применением способностей.