Он любил ее давно, и в глубине души он - умнейший человек России - немного робел перед восемнадцатилетней девочкой. «Но я, любя, был глуп и нем». А теперь Наталья Николаевна перестала быть отдаленной прекрасной мечтой, невестой; теперь она
- свой, домашний человек, жена. А как говаривал Пушкин, «жена не то, что невеста. Куда! Жена свой брат». «Женка моя прелесть не по одной наружности», - пишет он Плетневу через несколько дней после свадьбы. Это он не уставал твердить всю жизнь. «Гляделась ли ты в зеркало, и уверилась ли ты, что с твоим лицом ничего сравнить нельзя на свете, - а душу твою люблю я еще более твоего лица».
Перемена в Пушкине бросалась в глаза окружающим. О ней судили и рядили, обывательская посредственность снисходительно одобряла «остепенившегося» поэта, вступившего наконец в ряды солидных людей. «С тех пор, что он женился, - пишет Е. Е. Кашкина своей родственнице, П. А. Осиповой, - это совсем другой человек, - положительный, - рассудительный, обожающий свою жену. Она достойна этой метаморфозы, так как утверждают, что она столь же умна, как и красива, - осанка богини, с прелестным лицом; и когда я его встречаю рядом с его прекрасной супругой, он мне невольно напоминает портрет того маленького очень умного и смышленого животного, которое ты угадаешь и без того, чтобы я тебе назвала его».
Но Пушкин не сумел сделаться ни рассудительным, ни положительным. Просто в эти месяцы он, несмотря ни на что, почувствовал себя счастливым человеком.
Однако радость этих светлых молодых недель омрачалась тягостными взаимоотношениями с Натальей Ивановной Гончаровой, ее невозможными, нелепыми требованиями, угрожающими «семейственному покою». Жить рядом с ней становилось невыносимо, и Пушкин решил уехать из Москвы. Его вдруг осенила «мысль благословенная» - нанять дачу в Царском Селе и провести свое первое семейное лето в этом милом его сердцу уголке, среди юношеских воспоминаний. И вот одно за другим летят к Плетневу письма с просьбой «нанять фатерку» в Царском. Верный Плетнев исполняет эту миссию; 15 мая Пушкин покидает дом Хитрово, Арбат, Москву.
Так закончился этот короткий московский период жизни Пушкина, связанный с маленьким особняком на Арбате. И теперь, полтора столетия спустя, проходя по старой московской улице и глядя на этот дом, мы вспоминаем те месяцы, которые были прожиты здесь поэтом, - время, полное тревог и счастья.
МУЗЕЙ «КВАРТИРА ПУШКИНА НА АРБАТЕ»
Предложение об организации музея Пушкина на Арбате поступило в рабочую комиссию Пушкинского юбилейного комитета при ЦИК СССР в 1935 году. Оно было напечатано в «Известиях» от 3 марта этого года. В том же номере была опубликована статья крупнейшего пушкиниста М. А. Цявловского «Заметки москвича», рассказывающая об «арбатской» жизни Пушкина. «Дом Хитровой на Арбате» (ныне дом 53), - писал Цявловский, - до сих пор не только весь сохранился, но за истекшие сто с лишним лет мало изменил свой вид. Сохранилась и квартира Пушкина (во втором этаже)».
13 февраля 1936 года под председательством Цявловского состоялось первое заседание Пушкинской комиссии Московского областного бюро краеведения, посвященное подготовке к пушкинскому столетнему юбилею. В нем приняли участие литераторы, историки Н. С. Ашукин, М. В. Нечкина, Н. П. Чулков, потомки поэта Г. А. и Г. Г. Пушкины. На заседании обсуждался вопрос об увековечении московских пушкинских мест, в частности арбатского дома, о превращении его в музей.
В юбилейные февральские дни 1937 года на доме 53 была установлена мемориальная доска с барельефным портретом поэта работы скульптора Медведевой и надписью: «В этом доме жил А. С. Пушкин с начала февраля до середины мая 1831 года».
Однако годы шли, а дом оставался все той же прозаической коммуналкой, набитой жильцами. Была в этом обидная и нелепая несправедливость. По всей стране создавались мемориальные экспозиции, посвященные поэту: в Ленинграде и в Царском Селе (ныне город Пушкин), в Болдине, Михайловском, Тригорском, в Одессе и Кишиневе; даже в скромном селе Бернове и в Торжке, где и бывал-то Пушкин лишь проездом. А в Москве, городе, сыгравшем в его жизни колоссальную роль, мемориального пушкинского музея не было. По всем законам логики и справедливости он не мог не возникнуть.
29 августа 1972 года Моссовет принял постановление, согласно которому дом 53 по улице Арбат передавался
в долгосрочную аренду Государственному музею А. С. Пушкина для создания мемориального филиала. А 4 декабря 1974 года решением Совета Министров РСФСР дом был включен в список памятников культуры государственного значения.
Начиналось создание мемориала. Этапы его были разнообразны и многосложны. Надо было вернуть обветшавшей двухэтажной коробочке ее нарядный ампирный облик. Ведь за долгую жизнь дом подвергался многочисленным перестройкам: пробивались новые дверные проемы, залы разгораживались перегородками, переделывались лестницы, менялся облик фасада. От времени осыпалась лепнина, крошились мраморные подоконники. Задача состояла в том, чтобы уничтожить следы этих многолетних искажений, перестроек, разрушений.