Дочь генерала Деникина Марина писала в своей книге «Генерал умирает в полночь», что еще в ноябре 1929 года Кутепов во время встречи с ее отцом говорил, что среди предложений из России о сотрудничестве с действующими там подпольными организациями встречаются и провокационные. Но даже провокаторы бывают кое-чем полезны. На днях он раскрыл одного из них из-за его оплошности. Тот решил представить рекомендацию от одного из его бывших соратников, который стал его правой рукой. Речь шла о полковнике де Роберти. «Мы друг другу улыбнулись, передавала разговор Кутепова и Деникина автор указанной книги. Даже сам этот де Роберти никогда не принадлежал к числу тех, кого можно было порекомендовать. Во время Гражданской войны на Юге России его приговорили к четырем годам тюремного заключения, но, правда, не за большевистские взгляды, а за взяточничество. Его возвращение через этого контрреволюционного агента и его призывы к Кутепову были настолько смешны, что все было очевидно». Но вместе с тем именно де Роберти был одним из тех двух лиц, прибывших из СССР, с которыми председатель РОВСа встретился в Берлине в январе 1930 года.
Задание на поездку Попова и де Роберти за границу и для встречи с Кутеповым разрабатывал куратор операции «Синдикат4» Н.И. Демиденко, занимавший в это время должность начальника 6-го («белогвардейского») отделения КРО. Ориентация делалась на параллельные переговоры представителей ВРИО с различными организациями для сохранения ее независимости, но линия РОВСа впервые признавалась ведущей. Контакты с другими эмигрантскими организациями, в частности с легитимистами и группой С.П. Мельгунова «Борьба за Россию», ставились в зависимость от переговоров с Кутеповым.
По-прежнему перспективной линией в осуществлении операции «Синдикат4» считалась работа с французской разведкой. От представителей Франции предполагалось потребовать обеспечить тыл и базу ВРИО, организовать походную типографию, наладить переброску оружия, а также прекратить поддержку сепаратистов и автономистов. Заведующий русской секцией 2-го бюро Генштаба Франции майор Кюри был готов к новой встрече и переговорам с представителями ВРИО.
Но центральное место в подготовке зарубежного вояжа представителей ВРИО отводилось все-таки РОВСу и переговорам с генералом Кутеповым. Линия переговоров сводилась к тому, что в настоящее время положение большевиков непрочно, но в будущем может сильно укрепиться в результате форсированной индустриализации и коллективизации. Но сейчас удачный момент для борьбы с советской властью, учитывая недовольство в городе и деревне, и особенно в сельской местности.
1930 год оценивался как решающий в плане объединения городской и сельской контрреволюции, и восставшие могут победить, но при условии привлечения на свою сторону Красной Армии или, в крайнем случае, в случае нейтрализации ее как силы, способной подавить выступление. Поэтому ВРИО сделала ставку на активизацию своей работы среди военных. Особое внимание уделялось кавалерийским и национальным частям, более податливым в плане обработки в антисоветском духе. Велась работа в авиационных частях, так как именно авиация сыграла решающую роль в подавлении антисоветских восстаний в Чечне и Дагестане. Предполагалось также заявить, что ВРИО успешно работает в территориальных, но слабо в технических частях, и не может проникнуть в формирования ОГПУ.
Предполагалось предложить Кутепову незамедлительно реализовать его идею полугодичной давности об отправке в СССР до двухсот своих боевиков, а кроме того, направить в Советский Союз нелегально или под легальным прикрытием командиров-организаторов из числа генштабистов и бывших офицеров технических войск. Возглавить их должен
был сам Кутепов (о чем он говорил ранее) или его помощник по «специальной работе» полковник А.А. Зайцов.
Представители ВРИО должны были заявить, что их организация переходит от изучения контрреволюционных сил к руководству ими и подготовке антисоветского выступления. Разрабатываемый план восстания планировалось приурочить в 1930 году к началу посевной или к перевыборам местных Советов. Предполагалось выдвинуть требование ВРИО к эмиграции: сплотиться, создать за рубежом «Центр содействия внутренней контрреволюции», в который должны были войти представители РОВСа, организации «Борьба за Россию» и ВРИО, и обеспечить ее комсоставом и специалистами.
Этот разработанный чекистами план действий и переговоров с генералом Кутеповым был доведен до де Роберти и Попова. Причем последнему поручалось контролировать поведение «Клямара» и не оставлять его один на один с Кутеповым.
В начале января 1930 года агенты КРО ОГПУ покинули Москву и прибыли в Берлин 14 января. Сначала с ними встретился полковник Зайцов, который заявил, что Кутепов занят и вряд ли сможет приехать. Но после состоявшейся беседы он все-таки пообещал вызвать председателя РОВСа телеграммой. С другой стороны, привлеченный советским агентом генералом П.П. Дьяконовым к деятельности ВРИО за рубежом генерал Г.Г. Корганов еще 11 января передал Кутепову письмо от Попова и де.Роберти с повторным приглашением посетить Берлин для встречи с ними. В результате Зайцов получил 14 января от Кутепова сообщение: «Дорогой Арсений Александрович, после Вашего отъезда К. (Корганов. В.И.) получил письмо, в котором сказано, что друзья обязательно хотят меня видеть, поэтому свидание назначено на 16,17 и 18».