Что я должен буду делать? спросил Франк, для которого работа на фабрике по производству металлических кроватей не представлялась пределом реализации его готовности служить Израилю.
Я хочу направить тебя в Ирак, ответил Шилой. Наш человек в Багдаде завершает свою работу там, и мы хотим, чтобы ты возглавил нашу резидентуру.
Я согласен, но при одном условии, ответил Франк, будто предчувствуя возможные осложнения. Если я получу все необходимые полномочия.
Разумеется, согласился Шилой. Ты будешь отвечать за эмиграцию евреев оттуда, а также за сбор информации.
Для человека, который уже обладал определенным опытом нелегальной работы, такое совмещение обязанностей представлялось не самым верным решением; он спросил Шилоя:
А разве не «Алия-Бет» занимается проблемой эмиграции евреев? Франк, ветеран этой службы, хотел точно знать, на кого он теперь будет работать.
Не беспокойся, заверил его Шилой. Все координируется.
Затем Франк был приглашен на беседу к министру иностранных дел Моше Шаретту, который подчеркнул важность багдадской операции и заверил Франка, что за ним будет Государство Израиль.
После краткого курса обязательной профессионально-технической подготовки, спустя три недели Яков Франк вылетел из Тель-Авива в Тегеран с паспортом на имя Ицхака Штейна.
Паспорт был чистым, легенда вполне соответствовала внешним данным Якоба (блондин атлетического сложения, хорошо владеющий английским и немецким и умеренно арабским языком), но в инструкциях на задание оставалось много неясностей. Часть из них Франк постарался прояснить в столице Ирана, когда по плану операции встретился с местным резидентом «Алии-Бет» Сионом Коэном, с которым был знаком.
Скажи, Сион, спросил Франк, на кого я работаю? На Шилоя? Тогда, какая это служба? На «Алию-Бет»?
На политический департамент Гуриеля? На военную разведку Джибли?
Не имею представления, ответил Коэн. Я сам теряюсь в догадках. Мне кажется, что Тель-Авив занят чем-то другим
Франк провел в Тегеране два месяца в полном бездействии. О новом резиденте, похоже, забыли никаких новых инструкций; тогда Коэн проявил инициативу достал Франку другой паспорт как основу для новой легенды. Теперь ему следовало стать Исмаилом Ташбакашем, торговцем коврами из Бахрейна. Запрос на предоставление новых документов и продолжение операции был направлен по линии «Алии-Бет»; не было уверенности в том, что в Тель-Авиве он был согласован с непосредственными руководителями операции. Кроме того, была выбрана далеко не лучшая легенда: Франк готовился работать в образе канадского бизнесмена, поскольку хорошо владел английским, неоднократно бывал в Канаде и был уверен, что годы, прожитые в США, помогли бы ему поддержать эту легенду в любой ситуации. А теперь он должен был выдавать себя за араба из зоны Персидского залива.
«У меня европейская, а не арабская внешность. Правда, я немного говорю по-арабски, но с палестинским акцентом, вспоминал позже Франк, очень сложно работать в таких условиях. Я кипел от бешенства. Как они могли так со мной поступить? Разве так должны работать разведчики?»
А инструкций от «Моссада» все не было. Разумнее всего в таких условиях было прервать миссию и возвратиться в Израиль, но чувство гордости и патриотизма заставило Франка попробовать выполнить задание, по сути действуя на свой страх и риск, что крайне нежелательно на первоначальном этапе. Въезд нового резидента в страну обязательно должен быть максимально «прикрыт», глубоко эшелонирован, импровизации здесь обычно сводятся до минимума в деталировке. Менять без достаточного согласования и обеспечения легенду прикрытия можно только в самых критических ситуациях.
Прежде всего, он сжег все документы, которые как-то связывали его с Израилем, и начал искать канал нелегального проникновения. 20 апреля 1951 г. «Ташбакеш» договорился с контрабандистами о нелегальной переправке из Ирана в Ирак задача сама по себе непростая из-за многочисленных полицейских постов на границе. Когда наконец изнурительное путешествие закончилось и он постучал в дверь явочной квартиры, то выяснилось, что там его никто не ждал. Оказалось, что хотя Тель-Авив и направил в Багдад шифровку о его прибытии, но известил об этом только резидента, которого Франк должен был заменить.
Подстраховка не была предусмотрена, не были введены в задание дополнительные явки и пароли. Кроме того, контакт со сменяемым резидентом предполагался в самом Дамаске, что допускало возможность немедленной «засветки» нового резидента. Никак не были учтены и личные качества самого Бен-Пората, который уже проявил свою позицию как «главного» и свою неисполнительность.
Мордехай Бен-Порат был в числе гостей семьи на явочной квартире, где отмечали традиционным ужином первый день Пасхи. Хозяева квартиры, естественно, опасались, что неожиданный гость может оказаться агентом иракской контрразведки, и отказались оставить пришельца на ночлег. Франк вынужден был практически в присутствии гостей, сидевших за праздничным столом, объяснить Бен-Порату, что он тот самый, который прибыл ему на замену. Но и это не прошло без осложнений: Мордехай заявил, что с этим еще надо разобраться, что его агенты и лидеры еврейской общины, знавшие о его тайной деятельности, не согласятся на эту замену и вообще надо получить дополнительные указания от Центра. Смертельно уставший Франк с трудом сдерживал гнев; но когда Бен-Порат отвез его в отель «Семирамида», Франк просто взбесился. Элементарный «вводный курс», прочитанный перед отправкой, предупреждал: паспорт любого иностранца, остановившегося в этом отеле, немедленно попадет в полицию, а это могло привести к провалу; Мордехай же заверил, что это преувеличение, уж он-то, столько работая в Багдаде, знает, что арабская полиция глуха и слепа.