А как вас зовут? спросила Лиза, отстраняясь.
Артем. Но ты можешь звать меня папой, если хочешь.
Папа Артем, попробовала она и засмеялась. Звучит смешно!
Марк все это время стоял рядом со мной, наблюдая за сценой. Артем заметил его молчание.
А ты как думаешь, Марк? обратился он к сыну. Тебе здесь нравится?
Марк кивнул, но ничего не сказал. Мой мальчик был осторожнее сестры, не так легко шел на контакт.
Здесь есть книги, добавил Артем. И настольные игры. Ты любишь читать?
Да, тихо ответил Марк.
Тогда покажу тебе библиотеку. Там много интересных книг.
Лиза тем временем носилась по комнате, изучая каждый уголок. В какой-то момент она подбежала к Артему, и я заметила, что бант в её волосах сполз набок.
Артем тоже это увидел. Он протянул руку и осторожно поправил бант, стараясь не причинить девочке неудобства. Движение было таким естественным, таким отцовским.
Сердце сжалось болезненно. Этот простой жест поправить бант дочери был тем, что я представляла себе семь лет назад. Заботливый отец, любящий муж, семья. То, чего у нас никогда не было и, возможно, никогда не будет.
Мама? Лиза заметила мое состояние. Ты плачешь?
Я быстро вытерла глаза рукавом.
Нет, солнышко. Просто пыль в глаза попала.
Артем посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал.
Ладно, сказала я, стараясь взять себя в руки. Мне пора работать. Дети, вы будете здесь с с папой. Если чтото понадобится зовите меня.
А далеко ты будешь? забеспокоилась Лиза.
Совсем рядом. В том же здании.
Я присмотрю за ними, сказал Артем, и в его голосе была такая уверенность, что я почти поверила ему.
Почти.
Когда я уходила из игровой комнаты, то обернулась и увидела, как Артем показывает Марку полку с книгами, а Лиза висит у него на руке, чтото увлечённо рассказывая.
Картинка идеальной семьи. Той семьи, которой у нас никогда не было.
13
Я потратила два часа на создание центральной композиции для лобби. Белые лилии, голубые гортензии и зелень папоротника все это должно было создать ощущение морской свежести и элегантности. Работала сосредоточенно, забыв обо всем на свете. Цветы всегда были моим спасением, моим способом выразить то, что не могла сказать словами.
Когда я отступила на шаг, чтобы оценить результат, за спиной раздался знакомый голос:
Потрясающе.
Я обернулась. Артем стоял в нескольких метрах от меня, внимательно изучая композицию. На его лице было выражение, которое я не видела уже много лет неподдельное восхищение.
Ты всегда умела создавать красоту, продолжил он, подходя ближе. Помню, как ты украшала нашу мою квартиру. Всегда
были живые цветы, всегда чтото новое.
Наша квартира. Он сказал «наша», потом поправился. Но я заметила.
Это просто работа, сказала я, стараясь сохранить профессиональную дистанцию.
Нет, он покачал головой. Это. Ты вкладываешь в это душу, и это видно.
Он обошел композицию кругом, изучая каждую деталь. Я наблюдала за ним и вспоминала, как он когда-то точно так же изучал мои работы. Внимательно, серьёзно, с искренним интересом.
Дети как? спросила я, чтобы сменить тему.
Лиза спит на диване в игровой. Марк читает. Он посмотрел на меня. Она очень живая. Любопытная. Постоянно задает вопросы.
Есть в кого усмехнулась я, намёкая.
В тебя, сказал он серьёзно. Ты тоже всегда была такой. Хотела знать все и сразу.
Мы стояли рядом с моей композицией, и между нами повисла странная тишина. Не враждебная, но и не дружеская. Просто тишина двух людей, которые когда-то знали друг друга лучше, чем самих себя.
Аня, сказал он вдруг, почему ты не сказала мне тогда? Почему просто сбежала?
Вопрос, которого я ждала и одновременно боялась.
Потому что ты сказал, что дети это проблема, ответила я, не отводя взгляда от лилий. Потому что ты хотел, чтобы я сделала аборт.
Я не хотел аборта, резко сказал он. Я хотел, чтобы мы подождали. Чтобы я встал на ноги, обеспечил нас
Ты сказал «проблема», перебила я. Ты назвал моих детей проблемой.
Наших детей, поправил он. И я сказал это, потому что боялся. Боялся, что не смогу обеспечить семью, что не справлюсь с ответственностью.
Я посмотрела на него. В его глазах читалась боль, которую он пытался скрыть.
Мне было двадцать четыре, Аня. Я только начинал бизнес, денег было кот наплакал. Я хотел дать тебе и детям все самое лучшее, но не знал, как это сделать.
Значит, я должна была ждать? Во мне поднялся старый гнев. Ждать, пока ты решишь, что готов к отцовству? А если бы не решил? Если бы ждать пришлось годы?
Ты не дала мне шанса! Он сделал шаг ко мне, и я увидела в его глазах ту же боль, что и семь лет назад. Ты просто исчезла! Оставила дурацкую записку и сбежала!
Я защищала своих детей!
От меня? В его голосе появилась горечь. От их собственного отца?
От человека, который не хотел, чтобы они появились на свет!
Мы стояли лицом к лицу, и я видела, как напрягаются мышцы его челюсти. Он сжимал кулаки, пытаясь сдержать эмоции.
Ты думаешь, мне было легко? тихо спросил он. Ты думаешь, я не искал тебя? Не пытался найти?
Искал? Я не смогла скрыть удивления.
Полгода, сказал он, и голос его стал ещё тише. Полгода я нанимал детективов, обзванивал больницы, проверял каждый след. Ничего. Ты исчезла без следа.