с местом происхождения и проживания, которое ей не нравится именно потому, что в нем слишком много границ и оно слишком локально, что полностью соответствует дискурсу космополитической элиты, описанному Джонатаном Фридманом (Friedman 1999). Для антрополога космополитизм подразумевает с идеологической точки зрения способность дистанцироваться от места проживания и рождения. Для представителей космополитической элиты культурная идентичность не определяется местом рождения или гражданством. Культурное разнообразие потребляется в качестве продукта например, еды или музыки; оно также присваивается в эстетической форме, через моду или декоративные изделия, которые обычно описываются как этнические. Образ этой космополитической элиты лишен принадлежности к какой-либо географической точке с местными особенностями или к социальной среде. С другой стороны, местные особенности ценятся, если находятся не на своем месте, а где-то еще, где свое место определяется не географически, а через социальный класс и тип пространства . «Где-то еще» это иногда пространственная, но прежде всего социальная и культурная едва уловимая инаковость. «Где-то еще» это целая коллекция эстетических представлений, в которой можно черпать вдохновение и где масаи и индийская стража являются частью одного и того же этнического целого, различаясь лишь узорами и цветами.
Есть семьи, где все только этим и занимаются, они все делают вручную, как в Средневековье. Нам есть чему поучиться у них вот бы перенять их жизненную философию! Я каждый год уезжаю туда на четыре месяца. Я показываю им рисунки своих изделий, и целые семьи работают над ними с утра до вечера, от деда до внука, все вместе, а я в это время иду на пляж! Они работают не покладая рук, и у них всегда улыбка на лице, они прямо как маленькие улыбчивые муравьи.
различны: Хлоя ищет вдохновение в этнических мотивах, но при этом старается не упоминать о том, что делокализует производство. Говоря о себе, она также не акцентирует географическое происхождение. Что касается Микаэлы, то она создает очень лаконичные минималистичные украшения из металла, в которых нет ничего этнического, но ее рассказ свидетельствует о расистских взглядах на экзотику. Мастеров, создающих украшения по ее эскизам, она описывает как людей одновременно отсталых и очаровательных. Ее рассказ, исходящий из представлений о том, что жители экзотических регионов находятся на низшей ступени развития, в слащавой форме повествует о структурном неравенстве и дифференцированном доступе к благам современности в разных уголках мира, из чего Микаэла извлекает личную выгоду. Эти две точки зрения являются различными гранями одного и того же явления (культурной глобализации) и иллюстрируют разные уровни противопоставления космополитов местным жителям.
Охваченная любопытством, я прошу ее рассказать о том проекте, который она хранила в секрете. Мия объясняет, что один престижный итальянский бренд пригласил ее поработать стилистом и менеджером частных показов. Многие бренды класса люкс и высокой моды проводят такие показы по всему миру; те, за которые отвечала Мия, были предназначены для продажи мехов азиатским миллионерам. Она делает серьезное лицо и говорит, что бренд не хотел бы это афишировать. Частные показы мод в новых экономических сверхдержавах являются чисто коммерческими мероприятиями: они приносят огромную прибыль люксовым брендам, но разглашение этой информации может негативно сказаться на их имидже. Представители бренда позвали Мию в свой офис в Милане, чтобы рассказать о коллекции и проекте. Вместе они выбрали вещи из коллекции прет-а-порте, которые сочетались бы с мехами. Они также показали ей образцы макияжа и причесок, чтобы она могла давать указания команде на месте. По плану поездка должна была продлиться две недели, возможно, три, если бы подтвердился третий этап по России. Бренд забронировал для Мии перелет бизнес-классом. Она летела одна; одежду к тому времени уже доставили на место. В Сингапуре, первом пункте маршрута, Мия была приятно удивлена современным видом города, сумасшедшим ритмом жизни, а также вежливостью людей: «Я приехала, взяла такси, здесь все кипит, все улыбаются, радуются приезжим, говорят welcome, enjoy Так здорово! Я была на позитиве».
Приехав в отель «Ритц-Карлтон», где она жила и работала в течение недели, Мия встретилась с парикмахерами, визажистами и руководителями модельных агентств. Помимо всего прочего, она отвечала за кастинг для показов. Я спрашиваю, какие в Сингапуре модели наверное, в основном азиатские девушки? Мия отвечает: «Там полно европеек, просто очень много. Пришлось брать европеек, гребаных русских, я ненавижу русских, а местных девушек, азиаток, китаянок я взяла только трех». Мия осталась недовольна предложением местных модельных агентств. Сингапур, как она объясняет, не является столицей моды, и все модели там «либо new faces , либо второго сорта». После того как кастинг проведен, необходимо выбрать, кто во что будет одет, чтобы подготовиться к показам на следующий день; показы проходят в люксовых номерах отеля по шесть раз в день, и на каждом присутствует не более шести клиенток одновременно. Находясь за кулисами, в одной из комнат люксовых апартаментов, Мия руководит процессом и следит, чтобы все было в порядке, но не общается с клиентками; последних встречают местные менеджеры по продажам, которые знают их лично. Они же оформляют заказы.