Уф! Чуть-чуть успел на поезд. Сто пятьдесят километров на «газике» отмахал без передышки. Уф!
Раздался свисток, поезд тронулся. В окне мелькнули последние станционные огни. Мой спутник раскрыл чемодан и стал извлекать из него свёртки, кульки, банки. Разложив всё это на столе, он вынул бутылку коньяку, распечатал.
Прошу, сосед, милости прошу разделить трапезу. Вот рыжички, вот белые грибки, икорка Вы издалека?
Из Москвы.
Ого! Тем более прошу. Разве в Москве вы знаете, что такое настоящие рыжики!
Я поблагодарил и пожалел, что час тому назад плотно пообедал. Впрочем, рыжики я всё-таки попробовал.
Ну, каковы?
Чудесные рыжики!
То-то!.. Извиняюсь, куда путь держите?
Он очень обрадовался, когда узнал, что я еду в тот же город, куда и он.
В командировку?
В командировку.
Больше он никаких вопросов
не задавал. По мере того, как Миляга выпивал и насыщался, его круглое лицо все больше краснело и принимало благодушно-счастливое выражение. Он болтал без умолку, без передышки. Через полчаса я знал уже всю его биографию, биографию его жены и биографии ряда знакомых.
Сообщив о себе, о своих близких и родных, он заговорил о своей работе:
Я, брат, если на то пошло, еду по вызову самого секретаря обкома товарища Головко. Понял? Я, брат ты мой, вот тут, он указал на портфель, везу такое Ты партийный? Впрочем, неважно, вижу, что свой парень, советский
Он подошёл к двери, защёлкнул запор и начал объяснять мне сущность очень важного изобретения, которое разработали на заводе, где он является начальником БРИЗа.
Поезд остановился на какой-то станции. Чтобы прервать рассказ спутника, я посмотрел в окно и воскликнул:
Посмотрите, какая ночь! Луна какая!
Увы, луна не помогла.
Что? Луна? Хе-хе-хе! Луна Я, друг ты мой, скоро не луну, а небо в алмазах увижу, как сказал писатель Чехов. 58
Ты понимаешь ли, что наше изобретение произведёт переворот, всем заграницам нос утрём Вот я тебе сейчас покажу.
Он потянулся к пузатому портфелю.
Я должен был прямо заявить, чго хочу спать, взял мыло, полотенце и вышел. Возвращаться в купе я не торопился, стоял в коридоре и отдыхал от этого навязчивого, свистящего фальцета в расчёте на то, что спутник мой заснет. И верно, когда я вернулся, богатырь спал. Безмятежно-счастливая улыбка застыла на его круглом лице. Портфель лежал в ногах. Я осторожно взял портфель, переложил к нему о изголовье и прикрыл газетой.
* * *
Наутро, проснувшись, я увидел вчерашнюю картину: мой спутник сидел за новой бутылкой коньяку.
А, друг ситный! Ну и соня же ты, как я погляжу! Давай вставай, сейчас новую банку рыжиков достану.
Спасибо, надо умыться Однако должен вам заметить, что вы слишком доверчивый и как бы эго вам сказать откровенный человек. Вчера вы мне такое рассказывали!..
Хе-хе-хе! Да я, браток, знаю ведь, с ком откровенничать, вижу: человек порядочный, у меня глаз намётанный
Я умылся, позавтракал. В это время в купе вошёл сосед по вагону и предложил «забить козла»:
У нас четвёртого игрока не хватает.
Я с большим желанием пошел играть в домино, оставив своего спутника беседовать с самим собой.
Каково же было моё удивление, когда через час полтора я вернулся в купе: рядом с Милягой сидела миловидная блондинка с большими умными серыми глазами. Вокруг головы в два ряда уложены тяжёлые золотистые косы.
Зге, Опанас Кузьмич, пошутил я, да вы, как видно, дон-жуан!
Вы не ошиблись, рассмеялась блондинка, ваш приятель уже полчаса меня чарует, правда, довольно странным образом: рассказывает о таких вещах, о которых не только в вагоне, но и в собственной квартире болтать не полагается.
В самом деле, Опанас Кузьмич, сказал я как можно убедительное, зачем вы первым встречным рассказываете
о своих делах? Потерпите, вот приедете в область и доложите всё, как полагается, тому, кому следует.
А и доложу! восторженно воскликнул Миляга. Самому товарищу Головко доложу!
Кому? Какому товарищу Головко? не скрывая любопытства, спросила блондинка.
Секретарю обкома товарищу Головко. Слыхали?
Слыхала Но лично не знаю. А вы знакомы?
Угу, даже довольно близко знаю. Эх, друзья-товарищи, продолжал он, между нами говоря, товарищ Головко вызывает меня только на пятнадцатое. А я решил на недельку пораньше. Размяться немного, встряхнуться. Шутка ли, пять тысяч рублей премии от министерства получил! Вот так-то. Эх, други милые! Приглашаю вас сегодня вечером в гостиницу, в ресторанчик. Не обижайтесь, Наталья Николаевна, я от простоты душевной, без всяких там задних мыслей. А, право? Посидим, побеседуем. Я ведь вижу, народ свой, у меня глаз намётанный. А насчёт шпионов вы не беспокойтесь: места паши далёкие, лесные, до нас от границы три года скачи не доскачешь, как сказал писатель Гоголь. Ну как, договорились?
Наталья Николаевна строго посмотрела на Милягу и сухо сказала:
Спасибо, у меня муж ревнивый Ну, что же, ехать ещё порядочно, лягу я, с вашего позволения, на верхнюю полку, почитаю, подремлю. Очень вас прошу, товарищ Миляга, громко не разговаривать.
Мы вышли из купе и стали смотреть в окно вагона.
Какая красивая женщина, а? молвил Миляга.