Спасибо, Брюс, сказал в конце детектив, закрывая блокнот. Ваша помощь важна для расследования. Если возникнут дополнительные вопросы, мы свяжемся с вами через отца или через школу. А сейчас, учитывая все обстоятельства, я отпускаю вас. День выдался ужасным, постарайся отдохнуть и прийти в себя. Завтра вас всё равно ждут занятия, как бы странно и тяжело это ни звучало.
Мы с отцом отошли к машине, сели в салон, и я почувствовал, как напряжение повисло, между нами, словно тягучий, осязаемый туман. Минуту мы молча смотрели перед собой, а затем отец завёл двигатель. Когда мы выехали со школьной стоянки на ночную дорогу, я всё же решился нарушить молчание:
Пап, прошу, объясни, что происходит. Ты явно что-то знаешь, но утаиваешь от меня.
Отец вздохнул и буквально на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня:
Ладно, сын, я расскажу, по крайней мере, часть того, что мне известно. Его голос звучал ровно, но я чувствовал,
что внутри него бурлят тревога и злость. У нас, у Уэйнов, всегда были прочные связи в этом городе. Когда твой дед был мэром, он наладил хорошие отношения с полицией. Недавно мне сообщили, что в нашем штате происходит серия странных убийств: всех жертв находят без единой капли крови, хотя на теле есть глубокий разрез на шее. Судя по всему, эту рану наносят уже после того, как у жертв пропадает кровь. Эксперты не понимают, как убийце удаётся делать это так быстро и без следов.
Отец, нахмурившись, крепче сжал руль. В лунном свете его профиль выглядел жёстким и суровым.
Таких случаев было уже больше десяти, продолжил он. Но все они раньше происходили в других районах. И вот теперь здесь, у нас, да ещё и в твоей школе. Я не могу спокойно смотреть на это. Завтра я поговорю с нужными людьми и потребую активизировать поиск преступника. Здесь явно что-то нечисто, и полиция пока не может найти подход.
Я заметил, как его руки сжимают руль так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Если злоумышленник хочет продолжать, ему придётся ответить за свои действия. И я не хочу, чтобы ты лез в это дело, Брюс, добавил он, внезапно смягчив голос. Я знаю, что у тебя есть особенности, которые делают тебя почти неуязвимым. Но я отец и буду всегда беспокоиться, что бы ты ни говорил.
Я вдруг почувствовал, как внутри меня поднимается негодование. Сама мысль, что кто-то ходит по нашему городу и охотится на людей, вызывала у меня злобу и отвращение.
Пап, я не мальчик для битья, сказал я, стараясь сдерживать эмоции. Пусть этот маньяк или кто там он, только посмеет напасть. Он поймёт, что ошибся адресом, выбрав жертву себе не по зубам.
Сын, я всё понимаю, отец качнул головой. Но, повторюсь, у этих убийств явно есть какая-то жуткая подоплёка. Я не уверен, что такое под силу обычному человеку. Может, это целая группа, может, что-то ещё Чёрт, я не знаю. Но я хочу, чтобы ты был осторожен. Прости, мне придётся включить все наши связи и ресурсы, чтобы никто из нас не пострадал. Не хочу, чтобы это убийство повторилось и уж тем более затронуло нашу семью.
Дальше мы ехали молча, углубившись каждый в свои мысли. Я смотрел в окно на ночной город, где тени домов мрачно нависали над пустыми улицами. В моём сознании всплывали картины из душевой: безжизненное тело Кенни, страшный разрез на горле. Сердце сжималось от тоски и гнева.
Мы отъехали подальше от городского шума и вскоре свернули на территорию усадьбы Уэйнов родового гнезда нашей семьи, известного всем как Уэйн Мэнор. За последние восемь лет мы тут не жили, но огромный особняк продолжал горделиво выситься в стороне, окружённый величественными деревьями и садами. Он выглядел одновременно пугающе и притягательно. Тёмный камень стен, увитый мхом, готические башенки и витражные окна с узкими шпилями всё это внушало некий трепет перед его историей.
Когда-нибудь мы сюда вернёмся, тихо сказал я, разглядывая силуэт особняка в свете луны. Всей семьёй, как и было раньше.
Отец не ответил, он был слишком погружён в свои мысли, лишь на миг посмотрел на меня с теплотой и грустью в глазах, прежде чем продолжить движение. Через несколько минут мы добрались до нашего нынешнего дома, куда перебрались ради большей приватности из-за меня. Как только мы припарковались, на крыльце показалась мама. Её лицо выражало одновременно облегчение и щемящую тревогу.
Брюс, мой милый, она бросилась ко мне и заключила в крепкие объятия. Я ощутил лёгкий аромат её духов, смешанный с холодным воздухом ночи. Когда мне позвонил твой отец и сообщил о случившемся, я чуть не лишилась чувств. Это так страшно Бедный мальчик, бедные его родители. Не представляю, как это пережить.
Эсми, дайте ребёнку вдохнуть, осторожно сказал отец, слабо улыбнувшись. С ним всё в порядке, просто потрясён. Дай ему хоть чуть-чуть пространства.
Мама ослабила хватку и окинула меня встревоженным взглядом.
Прости, сынок, сказала она смущённо, я просто до смерти перепугалась. Как ты себя чувствуешь? Может, ты голоден?
Я покачал головой, ощущая, что из-за внутренней усталости и эмоционального шока действительно не смог бы сейчас ни есть, ни пить.