Но где этот мастер Пержу? Сколько его ждать?
Братцы, а ведь скоро день рождения барышни Василиу, тоном заговорщика сказал Игорь Браздяну, наши, из механического, хотят подарить ей пресс-папье и еще что-нибудь металлическое, безделушку какую-нибудь. Эх, говорю им я, ну зачем нашей Софии жестянки? А они: сделаны, мол, своими руками, в школьных мастерских. Прекрасно, говорю, сколько стоит пресс-папье? За какие-то гроши его можно найти в любом магазине. Если уж дело идет о внимании, достанем ей что-нибудь веселенькое или килограмм-два сахару, как принято теперь пригодится.
София Николаевна не барышня. Она товарищ! сердито прервал его Кирика Рошкулец. Он похож на девочку, маленький, худенький и светловолосый. За выпуклыми стеклами очков в черной оправе его голубые глаза кажутся очень большими.
Игорь Браздяну удивленно оглянулся, набросился на Кирику, схватил за плечи и стал трясти, громко смеясь:
Уважаемая публика! Извольте поглядеть на нашего очкарика! Еще одно доказательство, что вернулась весна: у Кирики выступили все веснушки и на носу, и на лбу Дайте-ка мне снежок, я сейчас сотру их Ха-ха-ха!
Игорь не успел схватить снежок, как увидел в дверях самого директора. Его сопровождал Сидор Мазуре.
Ученики мигом построились.
Доброе утро, товарищи учащиеся!
Ребята ответили хором. Они рады были видеть директора, недавно вернувшегося из санатория. Да, он, видно, отдохнул, посвежел, опали мешки под глазами. Рубашка, как всегда, с расстегнутым воротом, без галстука. И очень молодит его мягкая серая кепка.
Сидор, склонив голову набок, чтоб лучше слышать, стоял чуть позади, радуясь встрече учеников с директором. На лице у него, как всегда, была добрая улыбка. Он изредка трогал оттопыренный внутренний карман, где лежали листовки.
Ну как поживаете, дети? спросил директор.
Хорошо, Леонид Алексеевич! гаркнули ребята, чтоб доставить удовольствие директору.
Куда собрались?
Разбирать развалины, отрапортовал Некулуца, правофланговый. Чтоб строить!
Завтра приступаем к стенам. А потом пойдем на скотный рынок за «штукатуркой»: там полно навоза, пошутил Браздяну.
Директор задумчиво слушал, затем подошел к ребятам.
Что я вам хотел сказать, дети? Да. Знаю я, как вы живете, знаю. Но работать нужно от всей души, произнес он, словно сразу
всем глядя в глаза. И никогда в будущем не забывайте то, что будете делать сегодня.
Леонид Алексеевич Мохов натянул кепку на лоб, и это сразу же изменило выражение его лица.
Вам хорошо, ребята. Сегодня очищаете место для фундамента, завтра начнете строить. Будете трудиться бок о бок с рабочим классом. А нам вот пусть скажет и товарищ Мазуре, нам в молодости редко выпадала такая радость. Он был подпольщиком, сидел в тюрьме, а я Все началось из-за ранения в грудь. Иначе после госпиталя я не попал бы в похоронную команду. Короче наши товарищи гибли в сражениях с Врангелем, с Деникиным, а команда, то есть мы, хоронили их. Нечто вроде могильщиков. И каждый, конечно, торопился рыть могилу, чтоб не видеть их лиц Что поделаешь, кто-то должен был предавать их земле. День и ночь Я до сих пор их вижу
Снова повалил снег. Он словно был гуще рядом с директором. Сыпал в лицо, глаза, но человек стоял не шелохнувшись. Наконец отряхнул кепку, отер ею лоб и, не надевая, сказал:
Нам чаще приходилось разрушать. Нужно было разрушить весь старый мир. До основания. Для нового Вот теперь, когда мы покончили и с фашистами, вам суждено строить. С юных лет
Он отошел на несколько шагов и, махнув кепкой, взволнованно крикнул:
С песнями идите, ребята, маршевым шагом, как ходили в наше время! Вы родились в счастливый час! Где же ваши кирки и лопаты? Приготовь все, что потребуется, товарищ Мазуре, обратился он к завхозу. Поищи Каймакана, он знает, что нужно
Со стороны главного корпуса появился Каймакан.
А вот и Еуджен Георгиевич! Легок на помине! сказал директор.
Каймакан подошел с достоинством, молодцеватый и ладный, как всегда, кивнул ребятам и, легонько взяв директора под руку, отвел в сторону, что-то тихо сказал ему и вернулся к колонне.
Лицо у него было хоть и полное, но энергичное и красивое. Он носил светло-серую шапку, которая очень шла ему, и зеленый пушистый шарф, небрежно повязанный вокруг шеи. От него так и веяло свежестью и решительностью.
При его появлении колонна замерла. Лица ребят, недавно еще наивные и мечтательные, стали серьезными.
Каймакан окинул всех коротким испытующим взглядом.
Где Пакурару? спросил он, шаря глазами по рядам. Не вижу его
Его вызвали в райком комсомола, товарищ заместитель!
Некулуца Павел, выйди из строя и прими команду! Поведешь к объекту. В обход, там дорога лучше
В этот момент появился Филипп Топораш, мастер-слесарь.
Товарищ Топораш, прошу сюда, сюда! крикнул Каймакан, видя, что тот попятился. Вот что, сказал он холодно, отводя глаза от небритого лица и жеваной одежды мастера. Ваша группа сейчас на уроке, кажется? Так вы поведете этот народ на расчистку развалин. Отправляйтесь немедленно. После обеда придет мастер Пержу и сменит вас. А вашей группе мы найдем занятие. Вот так, коротко закончил он. Некулуца, команду! Инструменты привезет Цурцуряну, найдете их на месте. Ну, пошли!