Шутки по поводу предполагаемых причин опоздания сменились беспокойством и тревожными предположениями: «Озеро Кузьма Иванович знал хорошо и заблудиться не мог. Опрокинувшись с лодки, утонуть не должен, так как был тренированным пловцом. Здоровье у него было вполне надежное, думали охотники. Так что же с ним случилось?..»
Народ в компании Зимина был серьезный, дружный, а поэтому, подождав его около двух часов, единодушно решили возвращаться к озеру, садиться на лодки и отправляться на его розыски. Вместе с охотниками отправились и два егеря местные жители.
Следуя вдоль камыша, окаймлявшего небольшой лесистый остров, егерь Волков обнаружил у берега лодку, а затем, сойдя на остров, нашел и труп Зимина.
Немедленно по телефону сообщили в райцентр. На место происшествия прибыли следователь, оперативный работник милиции и судебно-медицинский врач. Осмотр места, где лежал труп Зимина, начали с восходом солнца, то есть с восьми часов утра. Согласно составленному на месте протоколу осмотра, труп Зимина лежал на небольшой, заросшей травой полянке на краю острова. Неподалеку от трупа находилось старое кострище с приготовленной охапкой валежника. Тут же рядом стоял котелок, наполненный водой. Труп Зимина лежал на правом боку. Возле его ног, справа, лежало охотничье ружье, бескурковое, 16-го калибра, фирмы «Пипер-Баярд», стволы которого были направлены в сторону головы трупа. В правом стволе находилась стреляная гильза, в левом заряженный патрон. В непосредственной близости от трупа лежал его рюкзак, в котором, кроме патронов и предметов охотничьего обихода, ничего не было. Тут же рядом с рюкзаком на развернутой газете лежали перочинный нож, кусочки сыра, две сардельки, нарезанная ветчина, а также нарезанные куски белого, серого и черного хлеба.
Как было отражено в протоколе осмотра, полянка, на которой лежал труп Зимина, была покрыта высокой травой с торчащими засохшими пеньками можжевельника. Заряд дроби 2, попав в левую верхнюю часть живота,
повредил жизненно важные органы, от чего, как утверждала экспертиза, смерть наступила очень быстро. Вокруг входного отверстия в верхней рубашке, бывшей на трупе, экспертиза обнаружила следы пороховой копоти и несгоревшие порошинки. Исходя из наличия трупных пятен на теле покойного, смерть наступила в период примерно между десятью и тринадцатью часами дня 5 октября.
Вот кратко все, что я узнал, познакомившись с материалами дела, в котором находился проект постановления о прекращении следствия.
Исходя из того, что выстрел был произведен на близком расстоянии снизу несколько вверх и что в траве было много пеньков кустарника, за которые легко можно было задеть курком случайно, ведущий следствие делал вывод, что Зимин является «жертвой собственной неосторожности».
«Да... думал я, сидя за столом и машинально перелистывая дело. Наиболее вероятно, что права экспертиза, прав и ведущий следствие. Видимо, в данном случае типичное самоубийство по неосторожности. Ну кому придет в голову, занявшись завтраком и приготовив все для кипячения чая, вместо этого покончить жизнь самоубийством?
Видимо, прав майор милиции, предлагавший прекратить это дело за отсутствием виновных, продолжал думать я. Что поделаешь? Видно, обычный так называемый «несчастный случай» на охоте, которые происходят от неумелого или неосторожного обращения с оружием».
Но, зная хорошо Зимина, его выдержку, опыт, спокойствие, я никак не мог примириться с таким выводом.
«Нет... тут что-то не так!» думал я. Кроме того, при ознакомлении с делом у меня возник ряд вопросов, на которые я должен был получить исчерпывающие ответы, без этого я не имел права давать какое-либо заключение.
Прежде всего, почему при трупе оказалось ружье 16-го калибра, и его ли оно? Какой дробью были снаряжены остальные патроны, находившиеся в рюкзаке покойного, и патрон, изъятый из ствола ружья? «При выстреле из ружья, думал я, помимо дроби, должны вылететь войлочные пыжи и картонные прокладки. Где же они? Бесспорно, что пыжи и прокладки не могли пролететь мимо Зимина, а поэтому они должны находиться или в теле трупа, в одежде его или же около трупа. Но о них в материалах дела не было сказано ни слова. Дробовая картонная прокладка в момент выстрела могла быть разорвана зарядом дроби на мельчайшие кусочки, но с пороховой прокладкой и войлочными пыжами подобного случиться не могло. Они где-то есть... их нужно искать! А поэтому, решил я, следствие нужно продолжать».
О том, кто будет вести следствие, у меня двух мнений не возникало. Я прошел в кабинет прокурора и доложил ему, что решил принять дело к своему производству и закончить его.
А как же отпуск? Как же охота? с улыбкой спросил меня прокурор.
Невольно вздохнув, я ответил:
Охота не волк, в лес не убежит...
II. Следствие продолжается
На мой звонок дверь открыла жена покойного, Надежда Владимировна. Выразив ей свое участие по поводу постигшего ее горя и извинившись за возникшую необходимость вести с ней беседу по тяжелому для нее событию, я завел с ней разговор по интересовавшим меня вопросам.
Из беседы с Надеждой Владимировной я узнал следующее: за последнее время Кузьма Иванович часто говорил ей, что для охоты стендовое ружье стало ему тяжеловато. У него имелось другое ружье 16-го калибра системы «Баярд», которым Кузьма Иванович никогда не пользовался. В субботу 4 октября, придя с работы, Кузьма Иванович сообщил ей о том, что вечером поедет на охоту и вернется в воскресенье к ужину. Собрав в рюкзак продукты, она стала помогать ему заряжать патроны и обратила внимание на то, что он заряжает патроны 16-го калибра. На ее вопрос муж ответил, что решил впервые испробовать легкое ружье 16-го калибра. Всего зарядили 30 патронов дробью 4.