Быстро накинув на себя ускорение, я накрыл ладонью его запястье и резко дёрнул мизинец вверх.
Ещё раз тронешь меня, я сломаю тебе все конечности, впадая в ярость, прорычал я.
Его рот оставался открытым, а глаза расширились, и он с ужасом смотрел на свою руку. Его мизинец неестественно торчал вверх под углом 90 градусов. Через мгновение он завалился на пол. «Обморок от болевого шока».
Ты что творишь, омега? подал голос наш дельта.
Ме-ня зо-вут Пат-рик, медленно и по слогам произнёс я, чувствуя, что теряю контроль. И обернулся ко всем в столовой:
Вы что, твари безродные? У вас есть имена и фамилии, почему вы позволяете, чтобы вам выдумывали разные клички? усилив свой голос, громыхнул я на весь зал.
Все в страхе всунули свои головы в плечи.
Браво, браво, стоя в проёме входной двери, хлопал в ладоши Виктор Гарсия. Что тут у нас? Никак бунт? Где твой дельта, омега?
Я здесь, доктор, пискнул побледневший от страха наш дельта.
Ты не справился со своей работой и будешь наказан, строго сказал доктор и, переведя взгляд на меня, добавил:
А наказание тебе придумает твой омега, кивнул он в мою сторону.
Не буду я ничего придумывать, я вам тут не подопытный кролик, рассвирепел я.
Хорошо, легко согласился он, тогда его придумаю я. Пятьдесят плетей твоему дельте.
Я посмотрел на парня. Тот судорожно сглотнул.
Вы же убьёте его, ужаснулся я.
Возможно, но бунты надо подавлять предельно жёстко и эффективно. А что может быть эффективнее проверенного дедовского метода? его глаза радостно блеснули.
«Да он же садист! Кто догадался дать садисту безграничную власть над детьми?»
Но ты всё ещё можешь придумать для него своё наказание, эквивалентное пятидесяти ударам плетью.
Я включил свой мозг на полную катушку, пытаясь найти выход из этой ситуации, но ещё раз посмотрев на Виктора Гарсию, я понял, что бесполезно. Маньяк уже почувствовал вкус крови, он не отступится, ему нужен был лишь повод, чтобы устроить казнь. Парень не вынесет столько, а это похоже только ему и надо.
Хорошо, пусть будет пятьдесят ударов, но не ему, а мне, облизнув высохшие губы, произнес я. Это только моя вина.
Ты готов рискнуть жизнью ради него? удивился доктор. Ты даже не знаешь, как его зовут.
Вы просили, чтобы я придумал эквивалентное наказание, ответил я. Я его придумал, а причины не так уж и важны.
Хорошо, усмехнулся он. Так даже будет лучше.
****
Привязали меня к столбу на центральной площади. Смотреть на экзекуцию собрали всех, даже Курт пришел. Оглядев меня с ног до головы, он ничего не сказал, лишь покачал головой. Начальник лагеря выступил с проникновенной речью, что дескать это не наказание, а помощь заблудшим душам, которые не осознают пагубного влияния своего источника. Прямо не доктор, а пастырь какой-то. Но в чем-то он оказался прав, мой источник опять взбрыкнул. Хоть я его и контролировал, но то, что творится в этом лагере, меня реально взбесило. Мне сунули деревяшку в рот, чтобы я ненароком не проглотил язык во время порки. Я обернулся и вновь посмотрел на доктора. Капельки пота на лбу, глаза горят, раскраснелся, видать, давление подкочило. «Точно псих и маньяк,» окончательно решил я, отключая себе боль и укрепляя почки.
Раз, кнут рассек воздух и приложился к моей спине.
Боли я не почувствовал, будет потом отходняк, вот тогда я завою волком на луну. Экзекуция продолжалась, а я не издавал ни звука. На десятом
ударе, послышался шёпот среди собравшихся детей, на двадцатом ударе шёпот перерос в нестройный гомон. На сороковом ударе показались рёбра, кто-то вскрикнул и я услышал звук упавшего тела. « Кто-то свалился в обморок.» Ну вот последний удар рассёк воздух, и экзекуция закончилась. Кто-то робко захлопал в ладоши, и уже через пару мгновений это переросло в бурную овацию. В строю детей послышались одобрительные выкрики. Дети выражали свой восторг, что я не закричал во время порки. Виктор Гарсия склонил надо мной своё перекошенное от злобы лицо и прошипел:
Всё равно я тебя сломаю, маленький ублюдок.
И, повернувшись к остальным, громко объявил:
Он провисит здесь до утра, никому не разрешается подходить к нему.
И развернувшись, он пошёл прочь.
****
Стояла звёздная южная ночь, все давно спали в своих кроватях. Как только площадь опустела, мне пришлось отменить технику блокиратора боли. И дело не только в том, что это очень затратная техника, но и в том, что чем дольше её держишь, тем сильнее откат. Ведь ты не отменяешь саму боль, а просто блокируешь нервные окончания. Поэтому, запустив оздоровление в автоматическом режиме и предохраняя себя от болевого шока, я отменил блокировку боли. Боль волной прошла через всё тело, меня выгнуло дугой и я потерял сознание.
Очнулся я уже глубокой ночью. Кинул диагностику, чтобы оценить степень тяжести. Ответ пришёл через пару минут меня можно оценить как больного средней тяжести, и если собой не заняться, то минут через тридцать может быть уже поздно. Пришлось в огромных количествах черпать энергию из источника. Не люблю я это, мы менталисты сторонники точечного подхода, но сейчас нужно было лечить фактически всё тело. Минут через сорок моё состояние стабилизировалось, сейчас главное продержаться до утра.