Не дожидаясь следующих вопросов (хотя, по всей видимости, она не намеревалась ничего спрашивать, так как я видел уголком глаза, как она повернулась и, оттесняя Цербера, поспешила к выходу из зала, словно обрадовавшись, что ей наконец-то сказали, что нужно делать), я собрал все свое мужество и обернулся.
В это мгновение Эд выпрямился и повернулся ко мне, мы встретились взглядами. Он выглядел абсолютно бледным, но не особенно испуганным, видимо, он был в глубоком шоке, как и я. Ему нужно было, вероятно, еще несколько секунд, чтобы вообще понять, что он увидел.
В его голосе прозвучали не растерянность или испуг, а скорее злость:
Черт вас всех побери, да не стойте же, как болваны! Вызовите «скорую помощь»!
«Скорую помощь»? мой голос, который я слышал словно со стороны, прозвучал, как визг престарелой истерички. Какую еще «скорую помощь»? В лучшем случае нам понадобится хорошая уборщица.
Глаза Эда снова блеснули гневом, он понял, что ко мне обращаться бесполезно, но все же не оставил своих бессмысленных попыток. Он сделал шаг в сторону хозяина гостиницы и с повелительным жестом произнес:
Вы меня слышали? Нам нужен врач, и поскорее!
Что случилось? прошептал хозяин. Наконец-то он выглядел слегка озабоченным. Может быть, он, наконец, обнаружил, что обломки костей поранили столешницы его драгоценных столов?
Да позвоните же скорее!
Нельзя сказать, чтобы Эд кричал, но он придал своему голосу такое звучание, которое уже граничило с ультразвуком. Это подействовало. Хозяин состроил оскорбленное лицо, однако покорно повернулся и вышел. Эд бросил на меня презрительный взгляд и сразу отвернулся, чтобы снова склониться над трупом. Спины Стефана и Элен заслоняли от меня тело покойного, но я видел, что они что-то пытаются сделать. Может быть, они пытаются приставить к трупу оторвавшуюся голову? Юдифь стояла немного в стороне и смотрела на все происходящее со смешанными чувствами ужаса и живейшего интереса. Неужели я здесь единственный нормальный человек, у которого не железные нервы?
Я почувствовал, что уже почти раскаиваюсь в том, что приехал сюда в погоне за какими-то призрачными миллионами, однако мои ноги против моей воли понесли меня к помосту. Юдифь испуганно посмотрела в моем направлении, но, спохватившись, снова с интересом уставилась вниз. Я почувствовал, что революция в моем животе как-то успокаивается. Мне все еще было плохо, однако на этот раз я знал, какое зрелище меня ожидает, и попытался внутренне подготовиться к этому. Лучше я увижу все, как есть, чем буду давать волю своей необузданной фантазии, которая рисует самые немыслимые ужасы.
По мере приближения к помосту я невольно все замедлял и замедлял шаги. Колени стали ватными и ничего не чувствовали, к тому же мои руки начали трястись. Не доходя шага до помоста, я остановился, собираясь с духом, чтобы, наконец, взглянуть через спины собравшихся на картину, видеть которую мне бы хотелось сейчас меньше всего на свете.
Эд выпрямился. Он все еще казался рассерженным, и я готов был встретить в его взгляде презрение.
Ты что-нибудь понимаешь? растерянно пробормотал он.
Ты о чем? наверное, мой голос прозвучал истерически. А что я мог понять в этом абсурде?
Я о первой помощи, черт возьми, ответил Эд. Эдуард. Теперь я окончательно решил называть его так. Ты умеешь оказывать первую медицинскую помощь?
Первую помощь? Я приблизился еще на полшага и уже мог видеть плечи Флеминга и часть шеи. Сердце бешено забилось в груди, и я вновь почувствовал вкус желчи во рту и подступающую тошноту. Я сделал судорожный глоток, чтобы остановить подступившую дурноту, иначе меня немедленно бы вырвало, в самом буквальном смысле. Не думаю, что нам нужна первая помощь
Эд отошел в сторону, не дослушав меня, и я проглотил остаток своей речи, когда увидел, наконец, то, чему невозможно было поверить.
Флеминг лежал на спине в странной, противоестественной позе. Падая, он неловко вывернул левую руку, и она, по всей видимости, была сломана. Однако это была не единственная его проблема на данный момент. В его широко открытых, остановившихся глазах не было никакого следа жизни, а губы были сложены так, словно он только что пытался что-то сказать, но ему не хватило для этого
воздуха. Его лицо не было бледно, скорее оно было какого-то нездорового серо-голубого цвета, а из носа вытекала тоненькая струйка крови, которая сбегала в складку рта, на подбородок и готова была уже стечь на шею.
В остальном его лицо выглядело неповрежденным. Оно никуда не улетело, не взорвалось, а его голова не разлетелась на тысячу осколков, а находилась именно там, где и должна была быть.
Не слишком приятное зрелище, голос Эда прозвучал Неожиданно сочувственно, а когда я поднял голову и, ничего не понимая, взглянул на него, то увидел, что и в его взгляде больше нет того презрения, и он выглядит почти сочувствующим, что было мне еще более противно.
Однако мне некогда было думать об этом, и я сосредоточился на Флеминге. Поверенный был мертв, это было видно с первого взгляда и не вызывало сомнений, однако он явно не взорвался и не превратился в зомби, и это тоже было очевидно.