В приемных многих видных государственных деятелей Западной Европы стал появляться человек, о котором говорили как об одном из опытнейших конспираторов современности. Невысокого роста, с продолговатым и иссиня-бледным лицом наркомана, совершенно лысый, с несколько оттопыренными ушами, всегда в безукоризненном сюртуке и лакированных ботинках, он по своей внешности походил на сановного иезуита, не лишенного склонности к порокам и светскому лоску. Этот худощавый, с вкрадчивыми манерами человек был Борис Савинков, искавший в Лондоне, Париже и Риме средства для усиления борьбы с Советской властью.
В Риме Савинкова принял Муссолини. Он обещал главарю эсеровских террористов снабжать его агентов итальянскими паспортами для въезда в РСФСР и оказывать другую помощь.
В Париже Савинков имел «встречу с Густавом Нобелем, известным русским нефтепромышленником и одним из руководителей Торгово-промышленного комитета (Торгпрома). Заправилы Торгпрома тоже нуждались в такого рода деятеле.
Дело в том, что этот центр белогвардейской эмиграции, в состав которого входили бежавшие из России киты капиталистической промышленности и банков, поставил тогда вопрос о терроре в порядок дня своей работы. В начале 1922 года Торгпром создал секретный совет, целью которого стала организация активной борьбы с Советской властью. В состав совета вошли: председатель Торгпрома Денисов-, Нобель, Лианозов, братья Гукасовы, Третьяков, князь Белосельский-Белозерский и Тикстон. Одновременно для финансирования террористической деятельности был создан специальный фонд.
Нобель при встрече с Савинковым и бывшим офицером гвардейского кирасирского полка Эльвенгреном изложил им программу Торгпрома: Мы, сказал он, люди коммерческие, нас интересует только активная борьба с большевизмом, и мы видим ее сейчас только в том, чтобы уничтожить всех главных руководителей этого движения Вы люди активные и опытные, мы даем вам возможность начать. Сделайте хоть одно дело. Наш кредит вам сразу вырастет и для дальнейшего Мы ассигновали на это дело пока 7080 тысяч франков при условии, чтобы эти деньги ни на какие политические организации или другие цели не шли, а только непосредственно на террористическую деятельность.
Савинков начал снова действовать. В двадцатых числах августа 1924 года, желая лично проверить состояние созданных им антисоветских организаций на территории СССР, он перешел советско-польскую границу с фальшивым паспортом на имя В. И. Степанова. Переход границы был тщательно подготовлен. Савинкову казалось, что он принял все меры к тому, чтобы сохранить свое инкогнито после прибытия в СССР и обеспечить свою дальнейшую безопасность.
Савинкова сопровождали несколько близких лиц. На советской территории, как было предварительно условлено, их встретили связные от подпольной организации, которые провели их в какой-то дом на окраине Минска, где якобы помещалась конспиративная квартира этой организации. Не успели они войти в дом, как появившийся представитель органов ОГПУ заявил гостям, что дом оцеплен и сопротивление бесполезно. При аресте Савинков заявил: Вы ловко залучили меня в свои сети
На ультиматум Керзона советский народ ответил усилением обороноспособности своей Родины. В то же время ультиматум Керзона явился сигналом для террористического акта против одного из выдающихся
советских дипломатов полномочного представителя СССР в Италии В. В. Воровского, находившегося тогда в Лозанне в качестве члена советской делегации на конференции по установлению режима черноморских проливов. 10 мая 1923 года в гостинице Савой белогвардеец Конради двумя выстрелами убил тов. Воровского.
В том же 1923 году английское правительство вновь пыталось вмешаться в наши внутренние дела, требуя отмены приговора о расстреле разоблаченного польского шпиона ксендза Будкевича. Такая забота о сохранении жизни изобличенного шпиона объяснялась тем, что Будкевич одновременно был и агентом английской разведки.
Английские правящие круги, пытаясь создать антисоветский блок для организации новой интервенции против СССР, всячески поддерживали враждебные советскому народу организации за границей и внутри нашей страны. Крупнейшие английские капиталисты, в частности Уркварт, Детердинг и другие, развернули на свои средства борьбу против Советской власти.
В этой обстановке вновь всплыла на поверхность зловещая фигура Сиднея Рейли. О деятельности Рейли в связи с заговором Локкарта Де Витт Пуля мы уже говорили. Когда этот заговор был раскрыт, Рейли на время исчез. Спасшись от ареста, он в одежде священнослужителя бежал в Ригу. Отсюда. Рейли с поддельным немецким паспортом добрался до норвежского порта Берген, а затем направился в Англию.
Вскоре после своего возвращения в Лондон Рейли прикомандировывается к британской военной миссии при штабе генерала Деникина. С окончанием интервенции и разгромом советскими войсками белогвардейских армий вынужден был возвратиться восвояси и Рейли.
В 1922 году Рейли появился в Париже, где установил связь с Савинковым и белоэмигрантским Торгпромом. Рейли усиленно пропагандировал террор как основной метод борьбы с Советской властью. Рыская по Европе, он выискивал в европейских городах людей, не брезгающих ничем и готовых на все, знающих Россию, русский быт и нравы, и вербовал их для подрывной работы. В число завербованных попали бывшие агенты царской охранки, бывшие гвардейские офицеры, особы со всякого рода титулами, провокаторы, потерявшие свое состояние дельцы и просто жулики. По заданию Интеллидженс сервис Рейли принимал деятельное участие совместно с Савинковым и уполномоченным Торгпрома Тикстоном в подготовке террористических актов.