Правильное сосредоточение имеет, далее, четыре ступени [125; 159]. На первом этапе мы сосредоточиваем свой изначально чистый и невозмутимый ум на осмыслении и истолковании истин; на второй ступени отбрасываются излишнее умствование и беспокойство вера в "четыре благородные истины" рассеивает все сомнения, и мы испытываем состояние радости и душевного спокойствия; на третьей ступе* ни мы освобождаемся от этой радости и от ощущения своей телесности; наконец, на четвертой ступени мы достигаем состояния полной невозмутимости, безразличия и отрешенности от всего окружающего, т. е. состояния нирваны. Достигший этого состояния называется архатом. Сам же процесс созерцания (дхьяна), согласно проведенному Р. Дэвидсом анализу «Сатипаттхана-сутры» [123], может быть также подразделен на четыре ступени:
· первая ступень спокойное и свободное от всякой чувственности исследование предмета, выбранного для созерцания;
· вторая ступень мысль остается сосредоточенной
на предмете созерцания, но ум освобождается от рассуждений и исследования его;
· третья ступень ум полностью освобождается от всех страстей, перестает быть индивидуальным умом;
· четвертая ступень ум, вознесенный и очищенный, становится безразличным ко всем воздействиям, кик приятным, так и мучительным.
Исходные положения буддизма можно найти в текстах, например в палийском каноне Винае-питаке, относящейся к собранию текстов Типитаке. Тексты эти, называемые суттами, рассказывают о жизни Будды и обычно содержат в себе описания его бесед с монахами, мирянами или, наоборот, противниками его учения."Этот благой восьмеричный путь таков: правильные взгляды, правильные намерения, правильная речь, правильные действия, правильный образ жизни, правильные усилия, правильная память, правильное сосредоточение. Это и есть, обхикшу (бхикшу букв."нищий", буддийский монах, странствующий отшельник Ю. К.), средний путь, постигнутый во время просветления татхагатой (татхагата эпитет Будды, от слова «татхата» как состояния наивысшего просветления Ю. К.), путь, способствующий пониманию, ведущий к умиротворению, к высшему знанию, к просветлению, к нирване. А вот, бхикшу, благая истина о том, что существует страдание. Рождение страдание, старость страдание, смерть страдание, соединение с тем, что неприятно, страдание, разъединение с тем, что приятно, страдание, когда нет возможности достичь желаемого это тоже страдание. А вот, бхикшу, благая истина о том, что страдание имеет причину.
Это жажда (неосознанная устремленность к чувственным объектам и самой жизни Ю. К.), ведущая к перерождениям, связанная с наслаждением и страстью, находящая удовольствие то в одном, то в другом. Жажда бывает трех видов: жажда чувственных удовольствий, жажда перерождений и жажда существования. А вот, бхикшу, благая истина о том, что страдание может быть уничтожено Это уничтожение жажды и полное уничтожение страсти, отказ от них, отречение от них, освобождение от них, отвращение от них." [158]. Многочисленные повторы в текстах буддийских сутр имели, несомненно, дидактическое значение: повторяясь, они создавали у слушающих и читающих ощущение незыблемости, вечности истин буддийской религии, особенно важных на фоне сменяющихся событий сюжетной канвы повествования сутт.
Даосский принцип недеяния (у-вэй) был довольно быстро принят сторонниками буддизма, однако смысл его существенно изменился: вместо ненарушения природного порядка вещей «недеяние» подразумевалось как синоним «ничего-не-делания». Поэтому праздный образ жизни, многочасовые созерцания над статуями Будды, медитация над смыслом и конкретным применением четырех истин и восьмеричного пути все это характеризует внешнюю сторону буддийского познания истины. Все это не раз служило основанием для критики со стороны различных философских школ [напр., 71].
Так или иначе, в буддизме был распространен обет "три прибежища, пять запретов" (саньгуй у-цзе), т. е. Будда, его учение (Дхарма) и буддийская община (Сангха) и пять заповедей, такие же, как и запреты даосов (см. выше). Считалось, что это не только основные части буддийской доктрины, обладающие признаком самодостаточности, но обращение к ним также позволяет защищаться монахам от искушающих их злых духов, оборотней и всякой другой «нечисти». Молитва "трем драгоценностям" при этом рассматривалась как самая сильная охранительная формула [48].
По характеру созерцательной практики выделяются экзотерический и эзотерический буддизм [56; 111]. Экзотерический буддизм, распространенный среди мирян и части монахов, предписывал соблюдение морально-нравственных предписаний, размышление о "четырех благородных истинах" и восьмеричном пути, чтение молитв и сутт. П ри этом в суттах можно было найти не только рассказы о жизни Будды и его проповеди, но и хорошие формулы, помогающие продвинуться на пути познания мира. Так, например, в Дигханикае ("Собрании больших поучений") [50:85] можно найти такие строки: "И так, сосредоточенной мыслью чистой, ясной, незапятнанной, лишенной нечистоты, гибкой, готовой к действию, стойкой, непоколебимой, он направляет и обращает мысль к сотворению тела, состоящего из разума. Из этого {своего тела} он творит другое тело, имеющее форму, состоящее из разума, наделенное всеми большими частями; не знающее ущерба в жизненных способностях."? В той же «Саманняпхала-сутте» приводятся разного рода другие сведения: о плодах отшельничества, о видах очищения организма от физических и нравственных нечистот, даже о сверхъестественных