Познав радость первых творческих удач, Аверченко не складывает оружия и в 1907 г. выпускает новый журнал «Меч». Впрочем, на третьем номере его постигает участь предшественника.
Революционный подъем кончился, возникшие в период 19051907 гг. многочисленные сатирические издания «Пулемет», «Молот», «Сигнал», «Удаль», «Барабан» и др. были закрыты.
Аверченко приезжает в Петербург. Когда это произошло, установить трудно. В автобиографии, посланной С.А. Венгерову, он сообщал, что приехал в Петербург 24 декабря 1907 г., в письме В. Быкову утверждал, что оказался в столице в январе 1908 г. Всего три месяца или и того менее прошло с момента приезда в Петербург, и безвестный провинциальный журналист становится ведущим сотрудником, а вскоре редактором (а спустя несколько лет и основным владельцем) журнала, который в течение последующего десятилетия станет едва ли не самым популярным изданием в дореволюционной России.
Начав сотрудничать в отживавшей свой век «Стрекозе», Аверченко сумел организовать и сплотить вокруг себя группу единомышленников, которые приняли решение о создании нового журнала, а с 1 июня 1908 г. о слиянии «Сатирикона» и «Стрекозы» в один «еженедельный журнал сатиры и юмора» «Сатирикон».
О начальной
поре работы Аверченко в «Сатириконе» оставил воспоминания писатель О.Л. Д'Ор (О.Л. Оршер): «Ко мне пришел молодой человек лет двадцати восьми тридцати. Был он высокий, толстый, рыхлый, бритый по-актерски, в пенсне. На нем был чистенький, новенький сюртук. Под сюртуком виднелся модный штучный жилет.
Позвольте представиться! сказал молодой человек шутливо. Аркадий Аверченко.
Он улыбался добродушно, лукаво, ехидно, иронически, почтительно и фамильярно. Все это как-то совмещалось воедино. В его улыбке можно было прочесть:
Я парень хороший и товарищ отменный, но пальца в рот, пожалуйста, очень прошу вас, не кладите. Против воли откушу. У меня широкая рука: когда что есть поделюсь. Но своего не спущу. В ресторан же всегда готов
Таков он и был в жизни.
Разрешите сесть или продолжать мне стоя? шутливо спросил Аверченко.
Да уж как-нибудь сядьте.
Аверченко сел. Стул затрещал под ним.
Был я редактором журнальчика Штык, начал он, в Харькове это было. Так вот, понимаете, не читали его. Я и приехал сюда в Питер. Нашел тоже один журнал, которого тоже не читают, и решил заняться им. Стрекоза этот журнал.
Знаменитая в свое время Стрекоза, действительно, в то время уже никем не читалась. Журнал этот, смешивший в течение четверти века всероссийское купечество, после 1905 г. зачах совершенно. Упал спрос до минимума.
Хотим и название уничтожить, сказал Аверченко, будем называть журнал Сатирикон. Это
Аверченко сделал серьезно-пресерьезное лицо.
Это название существовало в Риме при Нероне. Оно было выдумано знаменитым Петронием.
Он искоса глянул на меня. Ему, очевидно, хотелось подметить, поражен ли я его ученостью или нет. Аркадий Аверченко большой образованностью не отличался.
Я сказал, что название мне не нравится.
Это ничего! сказал серьезно Аверченко. Верьте мне, что название пустяки. Важно содержание. Важно: таланты. У нас подобралась кучечка изумительных художников. Теперь очередь за писателями. Вы, Дымов, Тэффи, Саша Черный. Право же, название абсурд. Дайте материал хороший. Это главное. Не в вывеске дело, а в товаре. Вот увидите
Впоследствии я действительно увидел, что Аверченко был прав. Громадным своим успехом Сатирикон был исключительно обязан материалу. Подобрать талантливых людей и спаять их между собой самый большой талант. Аверченко в совершенстве обладал этим талантом» .
Аверченко прекрасно понимал значение созданного им журнала и того дела, которым занимался. Об этом, в частности, говорится на страницах «Нового Сатирикона» в 1913 г. в его статье «Мы за пять лет». Лаконично, в нескольких строчках, писатель рисует крах революционных надежд после 1905 г. и наступление реакций. Возникшие на волне революции сатирические журналы были ликвидированы: « все, успевшие уже привыкнуть к смеху, иронии и язвительной дерзости красных по цвету и содержанию сатирических журналов снова остались при четырех прежних стариках, которым всем в сложности было лет полтораста: при Стрекозе, Будильнике, Шуте и Осколках.
Когда я приехал в Петербург (это было в начале 1908 года) в окна редакций уже заглядывали зловещие лица тещи, купца, подвыпившего на маскараде, дачника, угнетенного дачей и тому подобных персонажей русских юмористических листков, десятки лет питавшихся этой полусгнившей дрянью».